— Мы съехали на другую квартиру и теперь живем в самом центре. Ах, Денис, как я хочу с тобой встретиться, но это невозможно. Знаешь, приходи в следующее воскресенье к Митрофаньевской церкви, к девяти утра… Мы с тетушкой часто ходим туда к заутрене… Вон она, видишь? Идет к выходу… Денис, милый мой, добрый друг, нам пора расставаться… Умоляю тебя, уходи, она не должна нас видеть…
Денис с трудом оторвал взгляд от полной пожилой барыни в синей широкополой шляпе, гордо идущей по магазину в сопровождении изогнувшегося перед ней приказчика, видимо что-то веселое рассказывающего «генеральше». Та тоже улыбалась ему, но глаза ее, повернутые на мгновение к Денису, были холодными, как ледышки. Так ни разу и не взглянув на Верочку, Денис отошел от витрины. Через минуту он оглянулся туда, где стоял рядом с Верочкой, но ни ее самой, ни ее пышной, величественной ma tante уже не было. И только сейчас вспомнил, что ничего не сказал Верочке об оставленных после Марфы вещах.
Эту ночь Денис долго не мог уснуть. Мысль о том, что судьба снова сводит его с Верочкой, против которой он бунтовал всем своим существом и которую даже сумел забыть, не давала ему покоя. Он и теперь старался не думать о ней. Разве у него не было других радостей, других забот, других по-настоящему близких ему людей, чтобы опять думать о той, которая, может быть, и не вспоминала о нем? Как она равнодушно отнеслась к смерти Марфы! Да она просто предатель, эта капризная, пустая, избалованная девчонка! И если вернутся ее отец, брат, вернутся старые времена, о чем она ему всегда говорила с такой надеждой, кем он станет для нее?..
Денис ворочался, силился прогнать от себя навязчивый образ девушки, зарывался в подушку и проклинали ненавидел себя за свою слабость. И, измученный, уснул только с рассветом.
Однако ровно в восемь утра в назначенный Верочкой день он был уже около Митрофаньевской церкви. Он пришел полный решимости отозвать Верочку от ее «генеральши» — пусть пугается, пусть даже разозлится! — и только сказать ей о Марфиных вещах. Он не сделал бы и этого, если бы не пообещал хозяину Марфы, а до Верочки ему нет больше дела.
В это воскресенье Верочка и ее ma tante не появились. Не было их и в следующее.
В ноябре подули северные холодные ветры, нагнали тяжелые косматые тучи, и пенные гребни-беляки загуляли по широкому лону Волги. Дожди, по которым истосковалась за лето земля и теперь уже никому не нужные, сменялись изморозью и снегом, снегопады — проливными дождями и морозом.
А по опустевшим городским улицам, наперекор злой разгулявшейся стихии, голоду и разрухе, выдерживая боевой шаг и равнение, облаянные осипшими дворовыми псами и злыднями, шагали первые комсомольские отряды:
Пришли и в затон. Ходили по дворам, баракам, переписывали неграмотных, малолеток, больных. Зашли и к Лугановым: два мастеровых парня и высокая, очень раскосая дивчина, которую оба парня уважительно называли товарищем Раисой. Коротко стриженная, громогласная товарищ Раиса по-хозяйски уселась за стол, выложила на него из военно-полевой сумки тетрадь, книжку, переписала в тетрадь всех домочадцев, позвала к столу.
— А ну, какие вы есть грамотеи, товарищи Лугановы? — И, взяв за подбородок испугавшуюся ее сурового вида Клашку, деланно строго спросила: — С тебя разве начнем, красавица?
Когда очередь дошла до Дениса, товарищ Раиса положила и перед ним раскрытую книгу, ткнула в одну из заглавных букв длинным пальцем:
— Какая буква, герой?
Никитка, вертевшийся на лавке возле Дениса, упредил брата:
— Он, знаешь, сколь книг читал нам, тетенька, — вона всех их читал! — И показал на забитую книгами полку.
— Да ну?! — удивилась та, поведя одним глазом туда, куда показал Никитка; другой, поврежденный, глаз ее слепо бродил по окну. — А говоришь, два церковных класса окончил! А ну-ка, ну-ка, почитай нам.
Денис не заставил себя упрашивать и бойко, с хорошим чувством слога начал читать предложенную ему книгу. Товарищ Раиса, с неподдельным вниманием слушая Дениса, жадно ловя каждое его слово, громко и восторженно восклицала:
— Молодец! Нет, какой же ты молодец! Да ты знаешь, какой ты есть молодчина!
— А он и складать знаешь как может! — опять вмешался Никитка, едва Денис кончил читать.
— Складывать? Как это? А ну-ка, ну-ка?..
После того как Денис моментально сложил в уме несколько столбцов, в восторг пришли все три гостя. Товарищ Раиса сказала:
— Ах, Луганов, Луганов. Да ведь ты цены себе не знаешь, дорогой ты мой человек! Ломоносов! Тебе же учиться надо, Луганов, а ты гайки точишь. Вот только с войной кончим, университеты свои откроем — рабочие университеты! — да таких, как ты, — в первую голову!..
Степанида, слушавшая похвалы комсомолки, сдерживала рвущуюся из груди радость, терла глаза.
— Из таких, мамаша, как ваш Денис, будут наши ученые! Электростанции будут строить, города возводить!..
Уходя, товарищ Раиса дружески распрощалась с каждым из домочадцев, а Денису сказала:
