Директор ушел. Влас переписал собравшихся и тоже ушел, оставив в недоуменном молчании и учеников, и товарища Раису, явно не ожидавшую такого сухого и скоропалительного начала. Денису даже стало жаль ее, так неуважительно брошенную директором и Власом, одну среди десятков незнакомых людей, с нескрываемым любопытством разглядывающих ее всю, от короткой полумальчишеской прически до широких, не по ногам, рабочих сапог.
Кто-то у печки легонько хмыкнул в кулак, кто-то, в другом месте, глухо проворчал: «Дожили», — но товарищ Раиса даже не шевельнулась, продолжая раздумчиво, будто решая, с чего именно начать, вглядываться в полупустые скамьи, слегка опираясь о зажатую в руках поставленную на ребро книгу. Но вот взгляд ее встретился с Денисом, на мгновение оживился…
— Ну что ж, давайте знакомиться, товарищи, — низким грудным голосом начала она, вызвав еще большее любопытство. — Меня зовут…
— Можно вопрос? — озорно выкрикнули от печки.
— Можно, — неуверенно протянула товарищ Раиса, в самом тоне вопроса почуяв каверзу и отыскивая по рядам веселого крикуна.
Высокий, приятный лицом парень поднялся с места, отмахнулся от зашикавших на него приятелей, деланно учтиво уставился на ожидавшую его вопроса девушку. Но тут же неожиданно всхохотнул, шлепнулся на скамью, вызвав веселые смешки в зале. Пряча блудливые глаза от нацеленного на него холодного взгляда, дурачливо спросил:
— Интересуемся, вы кто: парень или девка?
И сам будто испугался вопроса, спрятался за спины дружков.
— Девка, — одиноко прозвучал от стола низкий сдержанный голос. — Так поверишь? Или полюбопытствуешь?
Последнее уже прозвучало как грубый и прямой вызов. Это было так неожиданно, смело, что никто даже не шевельнулся, не проронил звука. Казалось, все затаили дыхание, и серые облачка пара застыли над поднятыми в изумлении головами. Но это длилось всего минуту. Сначала еле слышные веселые покашливания и шепотки раздались то в одном, то в другом конце зала, затем все громче, увереннее — и наконец общий, мужской и девичий заразительный смех раскатился по всему залу. Не смеялась только сама товарищ Раиса, вызвавшая этот безудержный громкий хохот. Она стояла все в той же позе, опершись о книгу, и сокрушенно, даже скорее участливо смотрела на хохотавшего вместе со всеми наглого парня, словно ждала его нового занозистого вопроса. И она не ошиблась. В первой же наступившей разрядке смеха он повернул к ней дрожащее в ухмылке лицо и фамильярно сказал:
— А я вам и так верю. Вот Маняшке бы проверочку устроить — это я с удовольствием!
— Дурак! — увернулась от его руки сидевшая рядом девушка.
И опять взрыв хохота, но на этот раз уже только у парней.
— Видал, несознательная какая! — продолжал дурачиться парень. — В комсомол бы ее, там бы ее враз выучили…
— Чему? — жестко перебила товарищ Раиса, упредив новую вспышку смеха.
— А всему. Песни петь, по ночам шариться… Говорят, комсомолок короче стригут, чтобы они на нас схожи были, верно?
— Еще что?
— Все.
— Не все. Говори, что еще тебя интересует?
— И скажу! — наглел парень. — Верно, что комсомолок замуж выдавать не будут, а так… сообща?
Жуткая тишина была ответом на новую, слишком дерзкую пошлость парня. Это, видимо, почувствовал и сам парень, опять спрятавшийся за спины дружков.
— Это кто же тебе сказал?
— А неважно. Люди сказывали, — ершился уже без прежней самоуверенности парень.
— Какие люди?
— Вот пристала! Ты на вопрос ответь. Верно? Или брехня?
— Встань! — неожиданно и резко приказала товарищ Раиса.
— Это зачем? Может, покланяться еще?..
— Встань, когда с тобой комсомол разговаривает! Контра несчастная!
Наглую усмешку с лица парня как сдуло. Он растерянно оглянулся на разом притихших приятелей и, уронив голову, вытянулся над рядом. Товарищ Раиса швырнула на стол книгу, вышла из-за стола и остановилась перед сидевшими на первой скамье взрослыми, невольно отпрянувшими от ее грозного вида.
— Комсомолом интересуешься? — заговорила она, не сводя уничтожающего взгляда с оробевшего от ее окрика парня. — Не с того края интересуешься. Кто мы — девки или парни — мы боевая революционная организация! А вот кто ты — чужедум или приблудшая кулацкая овца в нашем стаде — стоит поинтересоваться. Раздеть да поглядеть, что ты за птица, — уже без прежней жесткости сказала она. И даже попробовала улыбнуться. — Ну, хватит. Садись. Да поменьше болтунов слушай, у нас и без тебя забот много. Луганов, иди сюда!
Денис, не ожидавший такого оборота, недоуменно смотрел на девушку: ему ли она говорит?
— Луганов! — уже строже повторила она. — Иди к столу, будешь помогать мне. — И, подождав, когда Денис поднялся и нерешительно поплелся к столу, обратилась ко всем:
— Ну вот, давайте знакомиться. Фамилия моя мудреная: Ковальдочуг, хотя отец и дед мой — простые русские люди, и, кстати, ковали. Так что зовите маня проще, как все: товарищ Раиса. Работала в ЧК, теперь в комсомоле, ведаю ликбезом и беспризорностью…
Сидели молча, почтительно, жадно ловя каждое ее слово. Внимательно, слегка вытянув шею, слушал и посрамленный парень.
