– Еще бы, если вспомнить все, что было. Смысл сомнителен. Там не берут с улицы, попадешь ли, никто наверное не скажет. А здесь-то, уж будь уверен, ордена за этот самый Сталинград мы получим. Нет немцев, которые кончили бы войну в пункте восточней нашего. Это раз. А два – будет особый золотой знак за Сталинград и Волгу, по которому мы получим не только почет.
– Замок в Пруссии? – спросил Штумпфе и высморкался.
– Ты опять не о том, Ледеке, – сказал Фогель, – я говорю о чувстве, а ты как мужик, который возит свеклу на рынок. Такие вещи не надо смешивать.
И тут внезапно друзья поссорились. Штумпфе сказал:
– Пошел ты к чертям со своими чувствами! Ты буржуйская морда, а я боюсь после войны остаться голодным.
Фогель, пораженный выражением ненависти на лице товарища, растерянно сказал:
– Ну, милый мой, моего отца так прижали промышленные комиссары государства, он выглядит обычным трясущимся служащим, а не капиталистом.
– Какого черта прижали, надо прижать по-настоящему, надо после войны всем вам кишки выпустить, паразиты! Фюрер вам еще покажет! Он им скажет словцо, Ледеке!
Но Ледеке, всегда соглашавшийся с одним из спорящих, на этот раз, шепелявя от злого волнения, проговорил:
– Если уж сказать под конец войны правду, то все эти разговоры об единстве народа – дурацкая болтовня. Буржуи будут жрать и наживаться на победе, нацисты и эсэсовцы, вроде Штумпфе и его брата, тоже нажрутся хорошенько, а если уж кому выпустят кишки, так это мне, болвану-рабочему, и моему отцу в деревне. Нам-то покажут единство! И ну вас к чертовой матери – вам после войны со мной не по пути.
– Товарищи, что с вами? – испуганно произнес Фогель. – Что с вами, я не узнаю вас, точно другие люди?
Штумпфе пристально посмотрел на него.
– Ну ладно, ладно, хватит, – примирительно сказал он. – И знаете, ребята, если я действительно не сделаю того, что задумал, и кончу войну дураком, то это только ради вас.
В это время вошел сменный караульный, стоявший у входа в подвал.
– Что это за стрельба была? – спросил из полумрака сонный голос.
Караульный с грохотом положил автомат и, потягиваясь, ответил:
– Мне сказал вестовой обер-лейтенант, что какой-то русский отряд занял вокзал. Но это не на нашем участке.
Кто-то из солдат рассмеялся:
– Они от страха заблудились, хотели пойти на восток, а пошли на запад.
– Наверное, – сказал Ледеке, – все они нетвердо знают, где восток, а где запад.
Караульный сел на постель, стряхнул рукой мусор с одеяла и сказал раздраженно:
– Ведь я просил два раза. Ей-богу, завтра перед дежурством положу под одеяло гранату. Поразительно, что у людей нет уважения к чужим вещам. Ведь это одеяло я собираюсь отвезти домой, а кто-то шагал по нему в сапогах.
Он стащил с ног сапоги и, став добродушным от мысли о предстоящем сне, проговорил:
– Там подняли пальбу, а у Ленарда веселье: патефон, шум, гости, притащили плачущих девиц, и, представляешь, наш Бах тоже там, видимо, решил потерять невинность под конец войны. Там палят, а у нас музыка.
Голос из темноты подвала сказал:
– Пахнет капитуляцией. Ах, сердце замирает, когда думаю, что нас скоро повезут домой.
Солдат Карл Шмидт стоял на часах у выходившей во внутренний двор стены здания, в котором разместился штаб стрелкового батальона. Худое, тронутое морщинами лицо Шмидта казалось особо хмурым и недобрым при мерцающем свете пожара.
По карнизу, тревожно озираясь, шла рослая белая кошка.
Солдат оглянулся, не наблюдает ли его кто-нибудь, и сипло позвал:
– Не du, Katzchen, Katzchen…[18] – Но, видимо, сталинградская кошка не понимала по-немецки, она на мгновение остановилась, соображая, насколько опасен для нее человек, стоящий у стены, и, быстро дернув хвостом, прыгнула на загремевшую железную крышу сарая, исчезла в темноте.
Шмидт посмотрел на ручные часы – до смены караула оставалось еще полтора часа. Его не тяготило стояние в карауле у этой стены, в тихом внутреннем дворе, – Шмидт в последнее время любил одиночество.
Дело тут было не в том, что Штумпфе избрал его предметом своих насмешек, дело было серьезней.
Шмидт посмотрел, как по стене, словно на экране, ползли бесшумные тени – розовые блики принимали странные формы лепестков, полукружий, овалов – это пожар по соседству запылал ярче, видимо, огонь добрался до деревянных перекрытий.
