Расположение членов семьи, так, как их поставил Станислав в расстановку, красноречиво демонстрировало то, что семьи как таковой и нет. Дети и мать стояли спиной друг другу. Станислав находился в стороне, лишь краем глаза контролируя детей. Между ними практически не было связи, только заместитель мужчины чувствовал физиологическое притяжение к женщине. Так как Стас и мальчики смотрели в одном направлении, я спросила клиента: «Кого здесь не хватает? Кого? На кого вы смотрите?» Стас заметно разнервничался, кровь прилила к его лицу, глаза будто остекленели, и он опустил голову на ладони. Было похоже на гипертонический криз. Я хотела остановить сессию, но Станислав взял себя в руки и попросил не прерывать. «Здесь не хватает моей жены и дочери. С Катей мы так и не развелись». Несмотря на то, что у меня мелькнула другая мысль, мы поставили в расстановку Катю и Иру. Сыновья, Саша и Миша, сразу подошли к его жене и дочери. Потом все четверо посмотрели на мужчину, Станислав подошел к ним, и они все обнялись. Будто когда-то разбросанные детальки пазла наконец нашли свое законное место.
Я была в недоумении, но клиент выглядел не просто довольным, он был счастлив, будто школьник, нашедший в конце учебника ответ на мучивший его вопрос. Все заместители в расстановке чувствовали радость и облегчение, а заместитель Лидии – освобождение, как от выполненной миссии. Ее ответ всколыхнул во мне еще больше вопросов, но на этом мы остановились.
«Ну, допустим, – не унималась я уже после расстановки, – брошенные матерью дети идентифицированы с женой Стаса, но они ведь – не ее дети, почему же все так счастливы?» Мне повезло. На радостях клиент забыл рассчитаться, он позвонил на следующий день, мы договорились о встрече. И вот что я узнала.
Катя и Стас прожили вместе 22 года. Они поженились по юношеской, чистой любви и прожили в любви всю жизнь. Их роднила еще и общая беда. Кроме дочки, Оксанки, у них было два мальчика-близнеца. Но через неделю после возвращения Кати из роддома утром родители нашли новорожденных в кроватке мертвыми. В медицине это называют синдромом внезапной детской смерти, в народе говорят «младенческая»: никаких предпосылок нет, предварительных симптомов нет, причин нет, спасения тоже нет. Несчастные родители долго не могли оправиться от такого удара. Ну пусть бы один, но двое… сразу. Два сына.
Лидия вошла в него, как яд, и он ею заболел. Он не уважал себя, не уважал ее, не знал, как сказать о наваждении любимой женщине, запутался – и вот наказан. На днях он, к своему позору, узнал, что он не первый мужчина, кому Лида оставляет своих младенцев. Женщина-кукушка. Последний их разговор, сразу после расстановки, закончился холодно. «Твои дети, ты их и расти. Почему только женщин приговаривают к воспитанию детей? Я напишу отказ от них. Какая я мать? Я певица. А в клетке даже птичка не поет». Когда Стас с отвращением увернулся от ее поцелуя, она полностью потеряла к нему интерес, собрала чемодан и упорхнула.
