Просветление — это несколько трудный предмет. Когда много женщин продолжают обращаться с тобой как с футбольным мячом, тогда в конце концов ты становишься просветленным. Ты скажешь: «Хватит! Прекращаем эту игру, я иду домой».
Женщины — это благословение этого мира. Без них ничего бы не было. Поэтому будь благодарен твоей трудной женщине; возможно, ты находишься здесь из-за нее.
И ты говоришь, что в следующий раз ты придешь через двадцать восемь лет и спросишь: «Что на этот раз?»
Это напомнило мне две истории.
Мулла Насреддин находился со своей женой на пляже Чоупатти. Внезапно он спросил у жены: «Может быть, ты хочешь еще один
Жена сказала: «Еще один? Но мы же не ели никаких бхелпури».
Он сказал: «Любимая, кажется, ты теряешь память. Всего пятьдесят лет назад, когда мы поженились и пришли сюда в первый раз, мы ели бхелпури. Вот почему я спрашиваю: «Не хочешь ли попробовать еще раз?»
Возвращение назад к твоей старой жизни, к твоей жене, к твоей работе... но ты не будешь тем же самым человеком. Ты возьмешь с собой нечто от меня. Может быть, я не ответил тебе, но ты почувствовал меня.
Вопросы и ответы поверхностны.
Ты отведал моей любви, моего присутствия.
Поэтому, если через двадцать восемь лет мы случайно встретимся снова, я спрошу: «Хочешь отведать еще раз?»
Вероятнее всего, тебе не нужно будет спрашивать меня снова, так как семя посеяно.
Ты знаешь точно, что нужно делать, — ты направил свои энергии от ума к сердцу. Эти энергии, нисходящие к сердцу, подобны падающему дождю, и семя даст росток.
Возможно, через двадцать восемь лет, если на то будет воля Существования, не ты будешь спрашивать, что делать дальше. Я спрошу тебя: «Что дальше?» Ты уже расцветешь. Ты придешь только для того, чтобы выразить свою благодарность.
Это хорошо, что ты не немец.
Немецкая почва немного тверда. У нее есть свои положительные и свои отрицательные особенности, свои достоинства и недостатки. Она тверда, семени очень трудно устроиться в ней, — но если оно устроилось, то очень трудно не расти.
Твой вопрос был умственным вопросом, и он был нужен Гунакару.
Тебе он не нужен. У тебя мягкое сердце. И семя уже в твоем сердце, и ты знаешь, что оно растет.
Это почти как с беременной женщиной: когда ребенок начинает расти, она знает, что ребенок растет. Опытная мать, имеющая двух или трех детей, знает даже, является ребенок мальчиком или девочкой — так как мальчик начинает бить ножками, а девочка остается центрированной, тихой и спокойной.
В конце концов, мальчишки есть мальчишки. С самого начала они доставляют беспокойство.
На третьем или четвертом месяце беременности опытная мать может сказать, будет ли ее ребенок мальчиком или девочкой, так как мальчик проделывает в утробе всевозможные гимнастические упражнения, а девочка просто сидит себе тихо, выжидая удобного случая. Позже гимнастику будет проделывать она, а мальчик будет сидеть и читать газету. У каждого бывает свой собственный удобный случай.
Вторая история, которую я хотел рассказать, — это история об одном очень богатом американце, миллиардере. Он пресытился деньгами, роскошью, всевозможными удовольствиями. И, естественно, он начал искать — есть ли что-то еще, или это все? Ибо, если это — все, тогда ему не было больше смысла жить: все это ему уже. надоело. Это был вопрос жизни и смерти.
И он стал странствовать от одного учителя к другому — тибетские ламы, суфийские мистики, дзэнские мастера. Затем он приехал в Индию и посетил многих святых. Все они говорили: «В Гималаях есть один очень мудрый старик, только он может помочь тебе».
Итак, он отправился в Гималаи, и там ему пришлось идти пешком и нести свой багаж. За всю свою жизнь он никогда не носил свой багаж. Он никогда не ходил пешком в гору. Было очень холодно, но как-то ему удалось добраться до нужного места. Измученный, он упал к ногам древнего старца и сказал: «Наконец-то, я нашел тебя! Я хочу знать — в чем смысл жизни?»
Старец сказал: «Сперва самое важное. У тебя есть гаванская сигара?»
Человек сказал: «Как это... гаванская сигара? Да, у меня есть одна. Но, по правде говоря, я заядлый курильщик, и я сохранил одну штуку на тот случай, если ты сделаешь меня просветленным. Перед просветлением — последняя гаванская
сигара... Я бы хотел несколько минут понаслаждаться ею, а потом делай меня просветленным. Я полагал, что после просветления курить не разрешается, так как я никогда не видел курящего Будду...»
Старец сказал: «Забудь все об этих старых хрычах. Давай сюда сигару». И старец начал курить.
Измученный американец посмотрел на него и сказал: «А как насчет моего вопроса?»
Старец сказал: «Время еще не пришло. Уходи. Приходи снова через несколько лет».
Американец сказал: «Это странно. Никакого откровения?»