— Серана ты не понимаешь — мама пыталась меня отговорить от столь безрассудного шага, — Институт — зло. Он уже стольких пони забрал, и я не хочу чтобы ты оказалась в их числе.
— Знаю. Я постараюсь сделать все возможное дабы это не произошло.
— Серана — моя Мама крепко обняла меня, по ее щекам потекли струйки состоящие из слез. — Я не хочу снова тебя потерять.
— Мама — я тоже крепко обняла ее. Я не могла отчётливо понять почему она так тревожиться за меня, ведь я уже не маленькая, однако в глубине души, там где-то на подкорке, я понимала ее. В ней говорил инстинкт матери, борящейся за выживание собственного дитя.
— Мама ты меня не потеряешь, даю слово — не знаю почему, но я решила использовать свое самое сильное оружие. То что все это время позволяло мне одерживать вверх и возвращаться даже оттуда, откуда не возможно вернуться в принципе. Силу обещания. — Я не умру, они не смогут забрать меня, я вернусь домой.
— Хорошо — Мама отпустила меня, — но если ты меня обманешь, я разнесу там все к чертям и сравняю это место с землёй.
— Хорошо — я улыбнулась. Однако это была не та улыбка которой улыбаться по той причине, когда тебе весело. Это была тревожная, жуткая ухмылочка которой обычно улыбаются полностью выжившие из ума фанатики и пациенты псих-лечебниц.
Так с одним делом я разобралась, осталось разобраться с ещё с тремя пунктами. Я отправилась в командный пункт, дабы там за закрытыми дверями обсудить то что не должно было выйти за пределы тех ушей, которым я доверяла. Мои друзья тоже были не в восторге от того предложения что мне сделал Институт, ведь у многих из них с Институтом были давние счеты. Данс так и вовсе собирался накачать меня снотворным, дабы не позволить мне пойти на столь рисковый шаг.
— Серана ты из ума выжила? — спросил меня Данс, когда я сообщила друзьям о сделанном мне предложении. — Да они… они же… аргх, я даже слова подобрать не могу.
— Селя ты уверена что должна сделать это? — Стар как всегда была стесняшкой, и даже ее слова были пропитаны неуверенностью.
— Я должна Стар, ведь если я не покончу с этим, то они продолжат отравлять нам жизнь.
— Л-л-л-ладно.
— Что касается меня, то мне полностью насрать на ваши тёрки с Институтом — Хагрим скривился в отвращении, — однако ты меня вытащила из тюряги. А потому я не могу отпустить тебя.
— Хагрим так нужно.
— А я говорю нет, я не пущу тебя — получилась патовая ситуация. Я была обязана встретиться с Институтом, при том один на один, без свидетелей. Хагрим же не собирался меня отпускать в принципе, что ставило под угрозу заключение мирного договора между пустошью и Институтом.
— Хагрим я пойду так или иначе, а ты можешь остаться моим другом, или же стать врагом. Выбирать тебе.
— Я точно не хочу стоять на пути той, кто в одно лицо развалила ста двадцати метрового робота — пробурчал единорог.
— Значит замяли дело, и более к нему не возвращаемся.
— Госпожа… я… я не хочу чтобы вы пострадали — произнес Карим.
— Я ценю это, правда ценю. Однако пора наконец поставить точку в этой истории. — Пёс был явно не в восторге от того, что глупая пони(как псы называли подобных мне) хочет сдохнуть. Драконеса тоже была не в восторге, однако свое мнение она решила оставить при себе. Зебра была так-же молчалива, как в тот момент, когда мы оказались в плену у ее соплименников.
— Серана ты уверена что хочешь этого? — спросила меня Зипп. — Я не думаю что смогу пережить если ты умрёшь.
— Все будет в порядке Зипп, я не умру.
— А что если умрёшь? Я не хочу чтобы ты погибла.
— Я не умру. Мне ещё детей понянчить охота — улыбнулась я. — Я выживу, обещаю.
В результате переговоров с друзьями мнения их разделились. Кто-то думал что меня отпускать не нужно, заставить сидеть и мять круп в то время как другие пытаются уладить конфликт. Кто-то считал что меня следует отпустить, ведь именно на это и настаивал Институт, когда отправил посла в мой сон. Третьи так и вовсе решили отказаться от комментариев по банальной причине — Я была очень упрямой пони, и чтобы они не сказали я все равно перекручу и заставлю их перейти на мою сторону. Так зачем тратить время?
В конечном итоге, проведя за закрытыми дверьми двенадцать часов мы их наконец открыли и покинули комнату. Никто из моих друзей выходя оттуда не проронил не слова, помня о моем предостережении по поводу распространения информации. Я направилась в Оружейный Центр, дабы забрать свою Силовую броню Аликорна, которая по факту не являлась оружием, а значит не могла быть определена как акт агрессии.
