Известный немецкий композитор Феликс Мендельсон-Бартольди — человек относительно благополучной творческой судьбы. Тем не менее, смерть настигла его в тридцать восемь лет, и он скончался на руках горячо любимой жены.Книга французского писателя Пьера Ла Мура повествует о личной жизни композитора, его отношениях с женой, романе с итальянской актрисой Марией Саллой и многочисленных любовных приключениях.
Из Энциклопедического словаря
Изд. Брокгауза и Ефрона,
1890 г., т. 37
МЕНДЕЛЬСОН-БАРТОЛЬДИ ФЕЛИКС (3.02.1809, Гамбург — 4.11.1847, Лейпциг) — выдающийся немецкий композитор, пианист, дирижёр, органист и музыкальный деятель.
Пятнадцатилетним юношей Мендельсон закончил университет, а знаменитую увертюру «Сон в летнюю ночь» написал, когда ему было восемнадцать (остальная музыка к комедии Шекспира написана позднее). Кроме того, Мендельсон-Бартольди занимался литературой и живописью. Занятия у Бергера по фортепьяно и у Цельтера по теории так продвинули Мендельсона, что восьми лет он мог свободно читать с листа самую сложную музыку и совершенно правильно приписывать к данному басу гармонию. В 1827 г. в Берлине была поставлена опера Мендельсона «Die Hochzeit des Gamacho», не оправдавшая возлагавшихся на неё надежд. Впоследствии Мендельсон очень мало писал для сцены: в 1829 г. им написана небольшая опера, предназначавшаяся для исполнения в семье Мендельсона, а не для публики; другая опера, «Лорелея», осталась неоконченной. Увертюра «Hebriden» (1832) и Итальянская симфония (1833) представляют отголоски путевых впечатлений Мендельсона: первая навеяна Фингаловой пещерой на Гебридских островах, вторая — Неаполем.
Как композитор Мендельсон имел наибольший успех, кроме Германии, в Англии, чем и объясняются частые посещения им этой страны. С 1833 г. начинается деятельность Мендельсона как дирижёра, сначала в Дюссельдорфе и прирейнских городах, потом в Лейпциге, где он дирижировал концертами Gewandhaus'a и основал консерваторию. С 1843 по 1845 г. Мендельсон жил в Берлине, где занимал место главного директора церковной музыки. Главная заслуга Мендельсона как капельмейстера заключается в пропаганде лучших произведений величайших композиторов: он впервые познакомил немецкую публику с симфонией Франца Шуберта, исполнял Генделя, Баха. Наиболее выдающиеся сочинения Мендельсона — оратории «Павел» (1836) и «Илья» (1840), баллада «Вальпургиева ночь», увертюра «Ruy Blas» (1839), симфонии A-dur (1833) и A-moll (1842), скрипичный концерт (1845), фортепьянный концерт G-moll (1832), песни без слов для фортепьяно, по своей выразительности стоящие выше вокальных песен Мендельсона. Всех симфоний Мендельсон написал пять, семь концертных увертюр, два фортепьянных концерта, один скрипичный, два струнных квинтета, семь струнных квартетов, один струнный октет, один секстет для фортепьяно со струнными, три квартета с фортепьяно, два струнных трио с фортепьяно, сонату для фортепьяно и скрипки, две сонаты с фортепьяно и виолончелью, три оратории, кантату «Lobgesang», музыку к «Антигоне», к «Аталии», к «Эдипу в Колоне», три мотета для хора, восемь псалмов, много вокальных песен, хоров, фортепьянных, органных пьес (три прелюдии и фуги, шесть сонат). Мендельсон воспитывался на классических образцах, их влияние видно, как в форме, тематической разработке, так и в оркестровке. В свои сочинения он внёс, однако, и новые веяния, и хотя не может стать в уровень с первоклассными великими композиторами, но занимает весьма достойное место в мировой музыкальной культуре. Живя в эпоху романтизма, охваченный её атмосферой, Мендельсон написал музыку к «Sommernachtstraum», в которой все характерные черты его таланта выступили наиболее рельефно. Невыгодная сторона его творчества — тяготение к минору. Музыка Мендельсона вызвала целый ряд подражателей, как в Германии, так и вне её пределов.
Вот он стоит, приземистый старик в застёгнутых на пряжку бриджах, в своём большом седом парике, который она подарила ему как-то на Рождество, и улыбается ей счастливой беззаботной улыбкой слепца. И она сказала, стараясь скрыть дрожание губ:
— Да, мой Иоганн[1], хорошо.
Обычно она называла его полностью — Иоганн Себастьян, но думала о нём как о «моем Иоганне», и иногда это прорывалось.
— Хорошо, — повторила она, печально наклонив голову в чепце. — Иди, поиграй на органе — это тебе поможет.
Она знала, что безумие — позволить ему играть на органе в столь поздний час: он перебудит всю школу. Сюда спустится надзиратель герр Вейнлик, который непременно пошлёт жалобу в городской совет, и мужи города скажут, что её Иоганн не только ослеп, но и сошёл с ума и что они не могут держать в городской школе такого хормейстера, и уволят его. А куда им идти теперь, когда на врача ушли все их сбережения? Господи Иисусе, что с ними станет? Ведь он слепой, а она слишком стара, чтобы найти работу, а Готфрид[2] слаб умом, и зима ещё не кончилась, и Лейпциг ещё завален снегом.
