- Бедная немытая Ягодка, - Лаванде было все ни по чем. - А знаешь, цветочек, почему ты не можешь достучаться до моей совести? Потому что не знаешь как. Научить?
- Сделай милость.
- Берешь кочергу, размахиваешься и раз!
Изогнутая железяка мелькнула в крепких девичьих ручках, подцепила ручку ведра… и перевернула его.
- Вот как-то так, цветочек, - бесшабашно улыбнулась Лаванда.
- Ты! - стоя посреди лужи, заорала озверевшая Надюшка. - Быстро вытерла все!
- А вот не буду!
- Тогда пошла вон!
- Я! Я вытру все! - к Наде подскочила Вайолет. - Мамочка, не выгоняй ее! Единым заклинаю! Мамочка!
- Пошла в огород, зараза! Найдешь там Аполлин и будешь делать то, что она скажет! И чтоб до ужина домой не возвращалась!
- Не вернусь, не беспокойся, - заверила Лаванда, прежде чем оглушительно хлопнуть дверью.
Тут же, отвечая ей, заплакала Бэрри.
- И не смей называть меня цветочком, - совсем уже тихо закончила Надя и взялась за тряпку. - Летти, беги к сестренке, а я соберу воду и подойду.
- Иди уж прям сейчас, мамаша многодетная, - сжалился домовой. - Я сам тут уберусь.
До самого ужина упрямая Лаванда домой не возвращалась. Но стоило только потянуться в открытое окно аппетитным запахам, как проголодавшаяся на свежем воздухе девица появилась на кухне.
- Чем это у нас так вкусно пахнет? - полюбопытствовала она.
- Мы с мамой курочку пекли и картофельное пюре делали, - отчиталась гордая Вайолет, накрывая на стол.
- Дя! - Бэрри в знак солидарности с сестрой захлопала в ладоши.
- Она нам не мама, - прохладному вечернему воздуху не удалось остудить мятежный дух Лаванды.
- Ты уже управилась? - спросила Надя. - Все сделала о чем просила Аполлин?
- Да, еле управилась. Пахала как Соловей в упряжке. Но я не жалуюсь, понимаю, что с мачехой жить несладко.
- Да как же, пахала она! - из-за плиты выглянул домовой. - Ее и на дворе не было, шлялась незнамо где, тяпки в руки не брала.
- Как это? - Надя растерянно вытерла руки о фартук и присела на стул.
- А так! Я не собираюсь на тебя горбатиться! Нашла себе служанку, понимаешь ли.
- В таком случае я не собираюсь кормить тебя. Кто не работает, тот не ест.
- Я скажу папе, что ты моришь меня голодом, а сестры все подтвердят, - затянула старую песню Лаванда.
- Скажи, - согласилась Надюшка. - Давно пора.
- Значит так, - обрадованная нахалка оторвала куриное крылышко и, помахивая им словно дирижерской палочкой, принялась строить планы по укрощению мачехи. - Летти подтвердит мои слова, Онуфрий и Аполлин будут помалкивать в тряпочку, иначе я натравлю на них отца Бенедикта, Бэрри еще маленькая, а ты…
- Нет, - стиснула кулачки Вайолет, - я не буду врать и говорить плохое про маму не стану.
- Наша мама умерла, а это злая мачеха!
- Это ты злая! - закричала Летти. - А мама… Мама на небе. И она… она попросила Единого прислать нам Надин! Я точно знаю!
- Предательница ты! Забыла уже, как клялась всегда и во всем поддерживать меня, помогать. Потому что по одной мы пропадем!
- Я не буду врать папе, - расплакалась Вайолет. - Я вообще не буду врать.
- А я буду! Я открою ему глаза на эту змеищу, а когда отец ее выгонит…
- И что же тогда будет, дочка? - тихий голос Магнуса прозвучал на кухне гласом небесным. - Давай расскажи мне.
Побледневшая Лаванда стояла ни жива ни мертва.
- Слова растеряла, милая? - голос Доу был обманчиво мягким. - А с памятью твоей все в порядке? - наматывая на кулак ремень, участливо поинтересовался он. - Помнишь, что я обещал выпороть тебя, если услышу хоть одно плохое слово про Надин?
- Не надо, папочка, - бунтарка отступила на шаг.
- Так помнишь или нет? - незаметное движение вперед.
- Я больше не буду, - Лаванда снова попятилась.
- Конечно не будешь, залечишь поротую задницу и поедешь к тетке. Ей как раз тебя не хватает. И жениху… Такой упорный мужик попался. Ко мне приезжал, благословения на брак просил, да… - Магнус резко выбросил вперед руку и ухватил за косу не успевшую увернуться дочь.
- Ааа! Пожалуйста! - тоненько взвизгнула та. - Не надо, папочка.
Этот звук лезвием опасной бритвы полоснул по натянутым Надюшкиным нервам. Сроду не битая отцом, она кинулась к тому единственному, кто поднимал на нее руку.
- Не надо, Магнус! Отпусти ее! - вцепившись в руку с ремнем умоляла она. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
- Рогатый с тобой, - Доу словно куклу отшвырнул дочь. - Забери сестер и жди, пока не позову. Ну!
Рык, и девочек словно ветром сдуло.
- Что же ты творишь, цветочек? - Магнус повернулся к стоящей на коленях жене.
- Сама не знаю, - призналась та и замолчала виновато.
А после, словно придя к какому то решению, тряхнула головой, облизнулась и покраснела.
- Надин?
Не отвечая, она ухватилась за мужнин ремень, неверными пальцами сражалась с пряжкой, а после и со шнуровкой на штанах.
- Надин? - голос Доу охрип.
- Не смущай меня неудобными вопросами, пожалуйста, - выпуская на волю истомившийся крупный перевитой венами возбужденный член, сглотнула она.
- Ты с ума сошла.
