- И пусть… - согревая дыханием своего мужчину, прошептала Надя. - Большой… - тонкие пальцы, лаская, пробежались по всей длине. - Твердый, словно сталь обернутая бархатом… И вкусный, - она слизнула капельку предъэякулята и прикрыла глаза. - Похоже на устрицы, которыми ты кормил меня на прошлой неделе.
- Надин, - взмолился Доу.
- Только имей в виду, что я никогда раньше этого не делала, - Надюшка доверчиво смотрела снизу вверх. - Но я постараюсь…
С этими словами она чуть привстала и теперь уже решительно облизала чувствительную головку, а после обхватила ее губами. Наградой за это послужил низкий стон, показавшийся самой лучшей музыкой. Приободрившись, Надя взялась исследовать доставшееся богатство губами и языком. Обхватила ствол рукой, лаская и направляя.
Не так уж это оказалось и сложно, скорее увлекательно и опьяняюще. Да, именно так, власть над сильным властным мужчиной, стонущим от ее ласк, пьянила.
- Надин!.. - услышала она и положила Магнусову руку себе на затылок, позволяя запутаться в чаще каштановых кудрей и шалея от ее уверенной тяжести.
Отрывистые резкие движения Магнуса, подсказали, что финал близок, и Надя поспешила вцепиться руками в его бедра, сжав пальцы так, что и не оторвать. Еще один стон, низкий рык и его семя, пахнущее морем, во рту.
- И что это было, цветочек? - без сил опустившись на теплый пол кухни и притягивая к себе жену, поинтересовался Магнус.
- Почему ты спрашиваешь? Не понравилось? - дернулась та.
- Я чуть с ума не сошел, - признался он. - Просто неожиданно… Думал, что мы просто поговорим.
- Просто, - засмеялась Надя. - Когда у нас все было просто? И вообще, ты знаешь, кажется слово 'пожалуйста' и правда волшебное. Оно действует возбуждающе не только на тебя, у меня тоже выработался рефлекс… на потрахушки.
- Бесстыдница, - ухмыльнулся довольный полученным объяснением Доу. - Моя…
- Кхм, - многозначительно откашлялся за плитой домовой. - Извиняюся за беспокойство, но ужинать давно пора - дети голодные. И нервные, да…
***
Завтракать со всей семьей у Нади почти никогда не получалось: то Бэрри нужно было накормить, по подлить Магнусу кофе, разделить добавку между домашними кашеедами… Все ложилось на ее плечи, но Надюшка не жаловалась. Тем более, что есть особо и не хотелось. Голод просыпался позже, словно дожидался, когда отправится на свою ужасную работу Магнус, девочки затеют между собой игры, стола исчезнет грязная посуда, а в кухонное окно заглянет солнышко.
Вот тогда-то в тишине и покое можно было выпить спокойно кофейку и слопать пару плюшек. Очень часто компанию Надюшке составляла белая дама - большая любительница кофе, вкусняшек и тишины. Все домашние быстро привыкли к этому и старались не беспокоить молодую хозяйку в такие минуты.
- Надин! Что там нужно было пересадить? - звонко спросила Лаванда, которой всегда было плевать на заведенные порядки.
- Да-да, я уже иду, - не отвлекаясь от чтения исторического романа, откликнулась Надя и сделала большой глоток остывшего кофе.
- Делать, я говорю чего, команда ты глухая, - бесцеремонная девица постучала по переплету книги.
- Делай что хочешь, - Надя сердито захлопнула книгу.
- Я помочь тебе хочу, - Лаванда стащила у мачехи сырник. - А Полинка твоя мне работы не дает. Типа прорыхлила, что сказано и вали, - тараторила старшенькая с набитым ртом.
- Правда что ли? - растерялась Надюшка.
- Истинная, - подтвердил Онуфрий Ильич. - Ромашка наша нонче копалась в грядках шибче иной куры.
- Уж прям, - проголодавшаяся на свежем воздухе Лаванда приступила ко второму завтраку. - И вообще, мне такие сравнения обидны, вот.
- Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, - проворчал домовой.
- Я где-то читала, - невпопад начала Надя, - что если курице надеть специальные сапожки, то она не сможет портить грядки… Лаванда, ты не заболела?
- Еще чего, - ответил на оба вопроса Онуфрий и выставил на стол еще сырников. - Кура в сапогах оно канеш красиво, но уж больно того… хлопотно. А Ромашку энту палкой не убьешь до того здорова. Так что пусть куры в загородке сидят, а Ромашка… После договорим, - прервался он, прислушиваясь к чему-то. - Поленька зовет.
- Так что с тобой? - повторила вопрос Надюшка.
- А просто помочь я тебе не могу?
- Можешь, но…
- За меня может никто кроме Летти никогда не заступался! Думаешь не пороли меня? Пороли! И от отца доставалось, и от тетки, а еще раньше от мамы! И она… Она всегда говорила, что это для моей пользы, для ума. А ты под ремень кинулась, на руке отцовой повисла, а ведь знаешь как она тяжела! На своей шкуре знаешь! Чужая девка, мачеха, рогатым посланная собой закрыла, а родные никогда! Никогда, слышишь?!
- Ну прости, - помолчав, негромко ответила Надя и придвинула к себе книгу.
- Тебе кофейку сварить? - миролюбиво поинтересовалась Лаванда.
- Не откажусь. И я тебе не чужая.
- Поняла уже. Сырники ешь, а то тощая страх один.
- Ты тоже местным канонам красоты не соответствуешь, так что присоединяйся и сметанку не забудь.
- Можно было и не напоминать, что я страшненькая, - обиделась Лаванда.
