– Ну, ладно. Ну, не горел. Но всё-таки вертолёт дымил, когда я из него выпрыгнул!.. И в пропасть нас один раз едва не десантировали без парашюта…
– А по-моему, ты всё это придумал! – подвел итог Кирпич.
– Что – всё? Про Афган? Думай, когда говоришь!
– Да нет. Про Афган – сам знаю, сам был. А вот про твоё собственное обоснование твоего убытия в Афган… Красиво, конечно! Гибель друга, безвыходные обстоятельства, преследование со стороны аборигенов, всё такое… Да признайся просто – глупость по молодости. Вот я – признаюсь!
– И что, Кирпич? Жалеешь?
– Еще чего! Это моя жизнь! Никому не отдам!
– Вот и я тоже. Уж какая есть…
– Мда-а-а, – философски протянул граф-князь Серж. – У каждого – своя. Кстати, я ведь так и не рассказал, почему я князь! Рассказать?
– М-м… Давай в следующий раз? – примирительно предложил москвич Котиков. – А то мы и так тут не столько пьём, сколько Ромашкина слушаем. Ещё и ты! Перебор! В следующий раз, а? Через год?
– Как угодно! – обиделся Серж, по-княжески сделав вид, что не обиделся.
– Замётано! – утвердил план будущей встречи Кирпич.
– А насчёт ещё выпить – это мы сейчас легко! – Вася Дибаша достал из портфеля очередной… литр. – Давайте за наше боевое братство! За то, что мы есть! И за то, чтоб не теряться в море людском!
– Оп, стоп! Я пас! – «Душегуб» Большеногин накрыл ладонью свой стакан. – Мне завтра ещё со зверями работать! Не могу на них дышать алкоголем – не поймут, обидятся!
– Э-э… Со зверями? В смысле, со «зверьками»? С «чёрными»?
– Да ну! С нормальными зверями! С дельфинами!
– Гм, да. Смешно. С дельфинами. Чего только человек ни придумает, лишь бы не пить! – поддел проницательный разведчик Виталик.
– При чём тут?! Я взаправду! После двух литров водки у меня аллергия начинается. А я работаю в воде! Насморк замучает, и дышать невмоготу. А мне, знаете, сколько нырять приходится за день! Я ж в дельфинарии работаю! Руководителем программы!
– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось! – заржал Кирпич. – Как тебя, сухопутную крысу, в воду занесло?! Ты же пехота!
– А это отдельная история! – воспрянул Большеногин. – Рассказать?
– Не на-адо!!! – хором воспротивились собутыльники. – Как-нибудь потом! Через год.
– Всё! Наливаем, пьем! – распорядился Кирпич. – Ладно, «дельфину» не наливать, – смилостивился.
– Это почему это?! – вопреки всякой логике восстал Большеногин. – Чтоб я за наше боевое братство не выпил?!
Выпил. Выпили. За наше боевое братство.
Никита с превеликим трудом справился с которой по счету стопкой, закашлялся.
– Чахотка! – хмыкнул Котиков. – Как языком молоть, так первый! А как пить, так… О-о, Никита, что-то тебя совсем развезло! Тебе куда ехать-то? В какой город? А то получится «Ирония судьбы» очередная!
– И-и-и-к! – икнул Ромашкин. – Я уже никуда не еду!.. Виталик! Дибаша! А ты, Серж? Едете?
– И я не еду! Остаемся! Тут на-а-армально! «Эрмитаж», блин! – тупо ухмыльнулся Дибаша.
– Я тоже! – ляпнул Кирпич.
– Нет, братцы! – категорически воспротивился Серж Большеногин. – Москвичи, конечно, могут продолжать пить, а нам нужно попасть на вокзал! Я, вот зуб даю, улечу самолетом домой в дельфинарий – утром из Питера.
– Ты до Питера сначала доберись, – ласково предостерег Никита. – И желательно миновать отделение милиции! Они ведь не посмотрят, что мы ветераны войны. Побьют дубинками, переломают ребра и скажут, что так и было. В отделении даже Героев Советского Союза избивают ночами. Помнишь, Виталик, в Питере на Невском случай был…
– Я инвалид! Без ноги! – вскинулся Димка-художник. – Меня не посмеют тронуть! Я голубой десантный берет надену, тельник на груди порву и протезом всех отметелю!
– Спокойно, художник! Тебе, художнику, просто пальцы сломают! Как кисти и карандаши держать будешь? – Вовка Кирпич обнял за плечи Диму-художника. – Братцы, мы вас проводим на вокзал и посадим в поезд.
– Пра-а-ально! Ведите! Нам уже пора домой! Скоро поезд! Ту-ту-у-у! – Дибаша изобразил руками колесные пары старого паровоза.
Ну, ту-ту-у-у… Опять рельсы, опять шпалы…
Московские друзья помогли купить билеты, довели питерцев до поезда, посадили в вагон, помахали ручкой отходящему составу.
«Николаевский экспресс» двинулся плавно, без рывков, едва слышно. Замечательный поезд!
Кирпич порывался присоединиться к отъезжающим. Но Котиков вцепился в него мертвой хваткой, якорем линкора.
…За окном скрылся перрон, замелькали бесчисленные огни ночного города.
– Хорошо-то как! Вот это погуляли! Вот это встреча! – воскликнул Серж.
– Не пропадал бы десять лет, так постоянно бы встречался с друзьями, – заметил Никита.
– Ха! Разве ж я пропадал? Обстоятельства… Давай я хоть тебе сейчас расскажу, где меня носило эти годы! А то всех нас задолбал сегодня своими педженскими мемуарами, а мне, думаешь, рассказать нечего?
– Да думаю, есть что… – покорился Никита. А куда денешься? Из купе-то!
…Остальные уже храпели, а Серж всё говорил и говорил. И его история была даже интереснее, чем довоенные приключения Никиты…
Но это уже другая история. И другая книга…
АГС – автоматический станковый гранатомет.
Бача – афганский мужчина.
