«Мерзкий павлин, дерево разговаривающее», – сердилась про себя Ника, ступая на высоченных шпильках следом за Никитой. Сегодня он одет был в строгий вечно модный классический костюм-тройку и не походил внешне на наглого хама с бандитскими замашками. Напротив, он так преобразился, что казался интеллигентным симпатичным мальчиком с мажорскими замашками. Возможно, если бы Ника не знала истинное нутро Кларского, в этом элегантно-дорогом, но не кричащем обличие она приняла бы его за одного из лучших представителей сильного пола. По крайней мере, в радиусе пары километров. Но девушка прекрасно знала, что Никита собой представляет. Да, она до сих пор соблюдала условия их «контракта» – притворялась его девушкой. Ника понимала, зачем Укропу понадобился этакий цирк, и ее это невыносимо раздражало, но пойти на попятную она уже не могла. Ник бы не позволил этого сделать. Все-таки он был достаточно жестким мальчиком.
– Никит, можно чуть-чуть помедленнее? – взмолилась она, не поспевая за длинноногим парнем. Он, как и почти всегда, держал ее за руку. Чтобы точно было понятно, что они – пара.
– Одни проблемы, – процедил тот сквозь зубы, но шаг убавил.
Он в очередной раз заставил Нику пойти вместе с ним. Правда, не в клуб и не в идиотский бар, а в крутое местечко, на какой-то благотворительный вечер для богатеньких. Зачем им туда нужно было идти и как Никита достал пригласительные на это торжество, Ника понятия не имела. Лишние вопросы она ему старалась не задавать. Девушка поняла, что рядом с этим мрачным светловолосым типом лучше всего молчать, как бы сложно это ни было, и все, что она могла себе позволить – это шептать внутренним голосом посвященные Кларскому ехидства и проклятия, которые изредка складывались в ее голове в стихотворные формы. Например, в такие: «Наш Никитка злится, чтоб тебя, тупица!» или такие: «Как с тобой я уже заканалась, чтоб тебе ведьма в жены досталась». Иногда она строила в спину Нику злобные рожицы или показывала неприличные жесты – как тогда, когда высунулась в окно подъездного пролета. Однажды он едва не заметил один из таких характерных жестов, правда, Ника вовремя сделала вид, что чешет шею, и Никита, прищурено на нее посмотрев, отвернулся. Ей показалось, что его плечи дрогнули, словно он сдерживал смех, но девушка подумала, что, если бы Укропина реально увидел это, он бы ей вмазал, а не ржал.
А еще пару раз Ника, скуки ради, рисовала всякие миниатюрные и смешные шаржи, посвященные Никите. На плотных листах бумаги он выглядел то якобы саркастически ухмыляющимся бабуином с огромными бицепсами и трицепсами, на которых росли редкие длиннющие волосы; то скособоченным сморчком со впалыми щеками и поучительно поднятым вверх указательным узловатым пальцем; то большемордым уродцем с кривыми ножками и густой россыпью прыщей всех цветов и размеров, на мощных плечах которого виднелись золотые купола. На удивление, в каждом таком миниатюрном рисунке Нике удавалось верно передать некоторые черты лица Никиты или его жесты. И, рисуя очередного маленького Никиточку, Ника только злобно ухмылялась, припоминая тот или другой его плохой поступок.
Сегодня утром девушка, отдыхающая от учебы, но пребывающая в постоянном напряжении из-за странной связи с Кларским, сидела на полу в своей комнате и цветными мелками рисовала на плотном куске ватмана еще одного Никиту – того, из истории «Кит-дурачок и принцесса Лето», изображенной на асфальте. У нее получился целый комикс, в котором рассказывалось о том, что в замке среди слуг жил да был совершенно тупенький Кит, который не может нормально выполнить ни одного поручения, за что постоянно получал тумаки, пинки да затычины. Но однажды прекрасная принцесса Лето увидела, как горько живется Киту, и взяла его к себе в личные слуги… Но вскоре пожалела – ведь от этого горе-слуги были одни неприятности. Он так обрадовался, что окончательно сошел с ума и вообразил себя принцем.
Ее пальцы, держащие мелок, замерли, не коснувшись бумаги. Интересно, где Никита?
В последнее время этот дурень куда-то пропал, не звонил и не говорил командным голосом, куда они с ним пойдут в очередной раз, и девушка поймала себя на мысли, что ей чего-то не хватает. Вернее, кого-то. Наверное, именно поэтому Карлова и стала рисовать эту историю. Дома никого не было – родители вновь уехали на дачу и обещались быть вечером.
Девушка продолжила свою художественную деятельность, однако, рисуя уже без удовольствия, на автомате. Может быть, надобность в ней исчезла и Кларский исчез? Но ведь он не заплатил вторую половину денег, а что касается их, то Укроп всегда был достаточно щепетильным. А быть может, все его свободное время занято Оленькой?
Раздраженно фыркнув, девушка парой штрихов дорисовала лицо влюбленного Кита, сделав его еще более придурковатым. И решила, что сейчас ее принцесса Лето выйдет замуж за прекрасного принца, а слуга будет вечно страдать из-за нее.
