Владимир Львович затянул какую-то крайне мутную, затянутую, понятную и кажущуюся веселой ему одному историю о ловле судака и очередных невероятных похождениях рыбака Орлова. Его жена только головой качала, Ника лениво ковырялась в своей тарелке вилкой – видимо, истории отца надоели им уже давно, а Никита, внимательно слушая, осматривался, неспешно обводил взглядом светло-розовую кухню. Ему не слишком часто доводилось бывать в нормальных квартирах с нормальными семьями и – как бы странно это ни звучало – с нормальными кухнями. Исключением, наверное, был только дом Димки Чащина. Он многое видел в своей жизни, но вот такие простые вещи были для него в диковинку. Здесь вкусно пахло домашней едой, на стене тикали часы с кукушкой – таких Ник еще никогда не видел, только в кино или на картинках, а в открытой деревянной хлебнице лежал белый свежий хлеб. Простые вещи, знакомые каждому с детства, казались Кларскому необычными. А еще странным было то, что Ника отлично вписывалась в этот интерьер.
– И с тобой мы тоже обязательно съездим на судака, Никита. Тебе понравиться! – закончил, наконец, свою непонятную и крайне запутанную историю со множеством главных и второстепенных действующих лиц Владимир Львович. Его супруга в который раз покачала головой и принесла сладкое – только что выпеченные ею самой булочки с маком и корицей.
Никита пил горячий чай с молоком – раньше ему и в голову не приходило добавлять молоко, а в этом доме чай, оказывается, пили именно так. Он слушал спор родителей Ники и с удивлением поглядывал на часы. Стрелки медленно двигались вперед – время никогда не останавливало свой ход в те моменты, которые вдруг становились Никите важными или приятными. Куда охотнее время останавливалось тогда, когда ему было плохо. Однако сейчас время не спешило, и парень словно завис во времени на этой уютной кухне, придя в себя только тогда, когда из часов высунулась кукушка.
Время все же поджимало. Они с Никой должны были уже ехать к нему – за пригласительными. Понимая, что никуда уезжать ему не хочется, Никки осторожно опустил руку под стол и коснулся колена девушки. Она тут же одернула ногу, машинально ударила парня по ладони, и только потом до нее дошло, чего он от нее хотел – наверное, по его сердитому взгляду. Парень совершенно не ожидал, что Карлова треснет его по руке.
– Мама, мы с Никитой должны уехать, – ловя на себе предупреждающий взгляд Ника, произнесла девушка. – Спасибо за ужин! Я сейчас переоденусь, и мы уйдем.
– Куда это? – насторожилась ее мать.
– В кино, – сказал Никита, улыбнувшись. – Отпустите Нику со мной?
– Даже если я ее не отпущу, она все равно сбежит, – пожала плечами Людмила Григорьевна. – Она у нас однажды в четырнадцать лет из окна вылезла и убежала на какой-то концерт. Мы, правда, тогда на первом этаже жили. Прихожу ночью, а ее нет. Только окно открытое. В детстве она вела себя совершенно ужасно. Однажды подралась во дворе с соседской девочкой, было безумно стыдно перед ее родителями. А еще как-то раз…
– Хватит, мама! – возмутилась девушка.
– А что я? Я правду говорю. И если вы так торопитесь в кино, иди уже переодеваться, копуша.
Ника выдохнула, увидев ехидную улыбочку Никиты, но, ничего не сказав, убежала переодеваться, а ее родители еще полчаса вдвоем терроризировали парня вопросами и историями – преимущественно, о детстве Ники.
– Опять она собираться будет три года, – видя, что дочери все еще нет, а Ник уже в который раз смотрит на часы, покачала головой женщина. – Никита, поторопите ее.
– А вы не боитесь отпускать Нику со мной? – вдруг спросил он и в следующий момент сам себя отругал за такой вопрос.
– У вас зубы хорошие, – рассмеялась женщина и посерьезнела: – Было бы странно заявить, Никита, что я полностью доверяю вам, человеку, которого вижу впервые в жизни. Однако от своей родственницы я знаю, что вы уже какое-то время общаетесь с нашей дочерью. Да и Ника в последнее время часто проводит время вне дома, но и вне компании ее подружек. Следовательно, вы часто видитесь с ней. И даже если я признаюсь, что боюсь отпускать дочь с кем-либо, то ничего не смогу сделать, чтобы удержать ее дома. Вместо того, чтобы запрещать что-либо взрослой вполне уже девице, я хочу попытаться понять ее и то, чем она живет. Поэтому я рада, Никита, нашей сегодняшней встрече. К тому же у меня неплохая интуиция. Вы кажетесь надежным молодым человеком.
– Если Николетта выбрала вас, значит, она сделала это не зря, – вмешался добродушный Владимир Львович.
– Я сам ее выбрал, – зачем-то сказал парень.
Отец Ники захохотал, а мать только хмыкнула. Гость ее забавлял. Честно сказать, он нравился Людмиле Григорьевне гораздо больше, чем предыдущий молодой человек дочери.
– Надо Нику поторопить, – решил Владимир Львович, наконец, видя, что Ники все нет и нет, и проводил Никиту к комнате дочери.
– Дочка, мы к тебе! – постучался он в дверь. И, лишь услышав ее приглушенное «входите», открыл дверь перед Никитой, после чего удалился обратно к супруге и чаю с булочкам.
