Она зашла в помещение и сразу же удивилась тому, как напряжен охранник на входе, а один из коллег матери нервно что-то ищет в вестибюле, явно опасаясь заходить в ее кабинет, из которого доносились агрессивные мужские голоса.
– Оля, вы лучше подождите, – сказал коллега девушке, обернувшись на звук ее каблучков. – Там пока все…, – он почему-то сглотнул и с опаской покосился на дверь, – заняты. У Карины Дмитриевны… гость.
Ольга, поздоровавшись, кивнула, решив дождаться, когда из кабинета матери выйдут ее громкие посетители, и осторожно ступая, прошла в соседнее небольшое помещение, называемое в офисе кухней – тут стояли диванчик для отдыха и стол, микроволновка, холодильник и потрясающая кофеварка.
Девушка села на диванчик, откинувшись назад, вспоминая теплые губы Димы, но почти тут же подскочила на месте – в кабинете матери что-то грохнуло – и не один раз. Как оказалось позже, это бешеный Март перевернул ее стол с компьютером, потому что ему не понравился тон адвоката, защищавшего интересы его друзей, попавшихся недавно в руки полиции. После он перевернул еще что-то, кажется, шкаф, ударил одного из сотрудников матери, нагрубил ей самой и, с силой распахнув дверь ногой – так, что она с шумом ударилась о стену, первым вышел в коридор. В коридоре Андрей громко, в самых нецензурных выражениях сообщил работникам конторы, что, если его друзья в скором времени не окажутся на свободе, кое-кто лишится не только адвокатской лицензии, но и самого ценного – жизни.
Вместо двери на офисной кухне была арка, поэтому Ольге все, что творилось в коридоре, было замечательно видно. И увиденное – высокие, крепкие ребята с явно уголовной наружностью, и их агрессивный предводитель, ее напугало. Но еще больше ее потрясло то, что среди бандитов был Никита Кларский. Тот самый приятель ее Димы, который так тепло улыбался. Только его теплая улыбка теперь куда-то исчезла, а лицо было суровым, неподвижным.
– Последний раз говорю,
– Андрей Михайлович, мы все уладим, – тихо и очень уважительно произнесла женщина. – Мы почти договорились с важняком, который ведет дело…
– Заткнись, – прервал ее Март. – Раздражает.
Он обрушил кулак на шкафчик в коридоре, и удар его был такой силы, что деревянная дверка оказалась разломанной. А бандит продолжал:
– Нет, ну ты сама понимаешь, что не по понятиям как-то получится, если мои братки на зону пойдут? Сечешь ведь? Сечешь. Давай, госпожа адвокат, старайся, я жду результатов. А ты что на меня смотришь?! – вдруг почти без перехода, грязно выругавшись, прорычал он на молодого человека в строгом костюме – помощника Князевой-старшей, скромно стоящего рядом с ней в коридоре.
– Я? Я ничего, вам показалось, – пробормотал тот, но Март, отчего-то еще сильнее взбесившись, схватил его за грудки, улыбнулся, как милому щенку, и вмазал по челюсти под гогот своих соратников. Тот упал на пол, но почти тут же поднялся на ноги, испуганно глядя на Андрея. Испуг явно притягивал Марта – его темные глаза радостно блеснули. Он вновь собрался ударить молодого юриста, и тот закрыл голову.
– Тихо-тихо, хватит, – вовремя перехватил во второй раз занесенную тяжелую руку брата Никита. – Он ни при чем.
– Защищаешь, малыш? – внимательно посмотрел на него Андрей, но бить больше никого не стал. – Бесит. Как все бесит. Все, все на выход, малыши, – приказал он своим верным соратникам. – Пусть господа адвокаты работают. А если не будут работать – пожалеют.
И тут Март заметил перепуганную, стоявшую в сторонке рыжеволосую элегантную девушку-секретаршу. Она его тоже заинтересовала. А может быть, к нему ее притянул ее страх, затаившийся в зеленых глазах.
– Ох, прости, – кивнул ей мужчина и близко-близко подошел к девушке. – Сорвался. Ты испугалась меня?
Она молчала и не шевелилась. А он осторожно наклонился к ней, аккуратно убрал темно-рыжую прядь с бледного вытянутого лица и медленно, наслаждаясь энергией ее страха, дважды поцеловал в щеку – от этого у нее подкосились ноги.
– Я тебе нравлюсь? – шепотом спросил он у девушки, гладя по лицу. Его дружки стали делать недвусмысленные пошлые намеки. Мать Оли напряглась, как и другие находящиеся здесь люди. Предугадать действия Марта ни она, ни они не могли.
