Шестилетний Денис Смерчинский был вежливым, умненьким и очень хорошим мальчиком. А вдобавок еще здоровым и послушным. Мечта любых родителей, бабушек и дедушек. Гордость семьи. Он никогда не был проблемным ребенком, рано научился читать и считать, превосходно вел себя в детском саду, проявляя уже в столь нежном возрасте явные лидерские качества и заставляя других детей тянуться к себе. Взрослые тоже любили его – за доброту, смелость, искренность, рассудительность, несвойственную большинству детей.
Сложно сказать, было ли это плодом воспитания, любви и заботы, которым окружили чудесного улыбчивого мальчика с первых месяцев жизни, или же такие черты были заложены в его характере при рождении, но его родителям было ясно одно – их ребенок слишком мал, чтобы притворятся. Чистая душа – так говорят про таких детей.
До четырех лет Денис практически ничего не помнил, и свою настоящую мать – тоже, поэтому мамой привык называть тетю Леру, которая часто была рядом с ним. Мама Наташа смутно отпечаталась в его памяти. Те несколько воспоминаний о ней, которые иногда всплывали в голове уже у взрослого Смерча, были связаны с ярким солнцем и теплыми белокожими руками какой-то очень хорошей женщины без лица, но с темно-шоколадными густыми волосами – точно такими же, как и у него самого. Денис вообще был очень похож на свою родную мать и ее родственников, и именно от нее унаследовал свою благородную красоту, взяв от родни по отцовской линии только цвет глаз – яркий, насыщенный синий, передающийся самым загадочным образом через поколение. Такие же глаза имели его двоюродный брат Петр и дед Даниил Юрьевич.
А еще он помнил голос матери – спокойный, мягкий, очень добрый, но сильно приглушенный. Кажется, она часто напевала ему колыбельную про серенького волчка, который то и дело кусал за бочок неспящих детей, и смешную песенку из мультфильма про будундуков Чипа и Дэйла, и что-то еще, из старых кинофильмов. Иногда Денису вспоминалась еще и какая-то желтая машина, но как бы он не напрягался, никак не мог понять, что это за машина и как она связана с его матерью. Детская психика, как смогла, защитила ребенка, убрав страшные воспоминания.
Да, больше Денис ничего не помнил из раннего детства и о маме Наташе мало что знал. Видел только несколько фотографий. Отец говорил, что она была хорошей и красивой, а ставшая все чаще и чаще бывать у них Лера добавляла, что еще очень доброй и сейчас наблюдает за Денисом с небес. Естественно, мальчик спрашивал, почему умерла мама Наташа, но ему отвечали просто – ее забрал Бог, а потом кто-то из родственников обмолвился, что ее сбила машина, и мальчик, который обожал машинки, особенно большие, почти перестал в них играть, увлекшись самолетами. Вскоре он даже научился сам делать их из бумаги, удивляя родителей не только подвижным умом, но и пальцами, которые ловко сминали бумагу, превращая ее в фигурки.
О том, что он виновен в смерти матери, Денис узнал тогда, когда ему было уже шесть лет – почти через три года после гибели Натальи Смерчинской. И узнал об этом от собственной бабушки по материнской линии. Эвелина Николаевна, деловая роскошная женщина с черными короткими волосами и с неизменной ниткой черного жемчуга на шее, пришла в этот день в квартиру Олега, потому как узнала о том, что он вновь собирается жениться. До этого она крайне редко посещала зятя или внука – первого откровенно не могла терпеть, второму дарила с безразличным видом подарки на Новый год и на Дни рождения, а после быстро уходила. Потерю единственной и любимой дочери (остальные ее двое детей были сыновьями) Эвелина Николаевна переживала очень тяжело – даже лежала в больнице с сердцем, которое прихватило у нее во время похорон. А после, несмотря на больное сердце, стала злоупотреблять алкоголем. В таком состоянии она частенько обвиняла в гибели Наташи семью Смерчинских, которых много лет уже недолюбливала, хотя сначала была не против брака дочери и Олега Смерчинского, потому как считала, что он, с точки зрения расчета, – идеален.
