– Но ведь они у меня голубые, посмотрите, – настаивал Швамберг. – И потом, я свободно говорю по-немецки. И даже пою на родном языке песни.
– Тогда что-нибудь спойте, – попросил я его.
– Пожалуйста, с удовольствием! – первый раз за всё время улыбнулся Густав Давидович.
И он коряво и фальшиво пропел пару куплетов из какой-то народной немецкой песни…
«Вроде и на самом деле немец, но почему Давидович?» – спросил я себя.
– Вы зря стараетесь, подал я своему новому знакомому кружку свежезаваренного чая. Я вовсе не антисемит, у меня среди евреев имеются отличные друзья. Просто удивился, что еврея так далеко занесло. Обычно евреи путешествовать не любят. Они предпочитают уют и комфорт.
– Всякие есть, – вздохнул, попивая густо заваренный чай, Густав Давидович. – Но я не еврей, хотя по отчеству меня за еврея принимают часто.
– Ладно об этом, – перевёл я разговор на другую тему. – Вот вы назвали мне себя, меня же звать Егором…
– А больше мне ничего не надо. Ни отчества, ни фамилии. Надеюсь, имя вы себе тоже выдумали, – перебил меня бородач. – Я хочу, чтобы вы были спокойны и уверены, что вас никто…
– Не видел и не выдаст, – закончил я за лесного бродягу.
– Вот, вот! – кивнул он мне, принимаясь за подогретый шашлык. – Я всё понимаю, поэтому спрашивать ни о чём не буду.
– Тогда, может, расскажете мне свою историю, если, конечно, это не секрет?
– Никаких секретов нет, Егор Иксович, – от того, каким тоном произнёс он моё имя, я засмеялся.
– Я доктор наук, учёный геолог. Всю свою жизнь специализировался по кимберлитовым трубкам. Но в основном моя работа была связана не с полем, а с лабораторией. Перед вами теоретик, а не практик. Но этот теоретик кое-что смог. В своё время я нанёс на карту рассчитанные с точностью до ста метров местонахождения трубок. Сколько их было, не имеет значения… Но тут грянула окаянная перестройка. И всё полетело прахом. Когда некоторые круги потребовали от меня координаты открытых мною кимберлитовых трубок, я заподозрил неладное. Оказалось, что не ошибся: за доморощенными предателями замаячила одна серьёзная иностранная компания. Точнее, целая корпорация. И тогда я уничтожил всё, что открыл. Уничтожил своими руками. Потом долгое время отнекивался, валил на случайность. В конец концов меня загнали в угол. И чтобы я не сомневался, отправили в составе маленькой экспедиции разобраться на месте.
– Так вы были не один?! – рассказ бородача меня заинтриговал.
– Отсюда на восток лежит долина Вилюя. С гор её хорошо видно, – продолжил свой рассказ Густав Давидович. – Так на берегу реки нас троих и высадили. Перед вами сидит начальник экспедиции, который потерял и людей, и приборы, словом всё, за что отвечал, – последние слова геологу дались с трудом.
Он опустил голову и на его глазах выступили слёзы.
– Ваша задача – придти в себя. Надо хорошо поесть, напиться чаю и поспать. Может, не так всё плохо, как кажется?
– Хуже некуда, Иксович, хуже некуда. Два кандидата наук, которые меня сопровождали, не чета мне, они были опытными полевиками. Семён Юрьевич родился на Вилюе. Вырос в Мирном. Считай, что местный. Да и Владимир Павлович под стать ему: коренной тюменец, охотник и рыбак… Что с ними могло произойти, не знаю? Ушли в маршрут и с концом.
– Давно?
– Недели три назад.
– А вы можете показать на карте, куда они направились.
– Конечно, могу. Но какое это имеет значение?
И геолог достал из-за пазухи аккуратно сложенную карту. Когда я взглянул на указанный квадрат, куда отправились люди, мне всё стало ясно.
– Вы что, что-то знаете? – с надеждой в голосе посмотрел мне в глаза учёный.
– А вы не пытались их искать?
– Пытался, я три дня шёл их маршрутом, но так ничего и не увидел. Никаких следов. Люди исчезли.
«Как сам-то ты не испарился? – подумал я. – Или тот, кто охраняет эти горы, посчитал, что ты и так не жилец? Умная тварь. Ничего не скажешь, разбирается в людях…»
По карте, которую показал мне учёный, дорога, по которой ушли его друзья, лежала километрах в двадцати от найденной мною платформы. Это в здешних маршрутах совсем рядом.
– Так вы мне скажете или нет? – снова подступил со своим вопросом геолог. – По вашему лицу видно, что вы что-то знаете…
– Знать-то я знаю, – вздохнул я, – но как вам всё это объяснить? Есть вещи, которые не укладываются в моём сознании. И вы можете посчитать меня сумасшедшим. Можно вам задать вопрос? – налил я свежего чаю своему собеседнику.
– Конечно! – испытующе посмотрел он на меня.
– Когда вы шли по следам пропавших, вам ничего не показалось странным?
– Знаете, было! – оживился геолог. – Ночью к моему лагерю кто-то подходил. Но я думал, что это любопытный медведь. И потом, – задумался он на секунду. – Мне показалось, что за мною кто-то внимательно следит. Но я не придал этому значения. Посчитал, что мне всё это кажется…
– Вам не казалось. Всё так и было. И подходил к вашему биваку не медведь.
– Кто же? – поднял на меня удивлённые глаза лесной бродяга.
– Тот, кто забрал без следа ваших друзей, кто несколько раз пытался убить и меня.
– Вас?! – открыл рот от удивления учёный. – Зачем ему это?