«Интересно, – размышлял я. – Где бродит эта хитрая и коварная тварь? Интуиция подсказывала, что рядом с нашим костром её нет. Значит, притаилась где-то в стороне от бурелома. А может, и вообще оставила меня в покое? Но подобную версию моя душа почему-то не принимала. Враг не ушёл. Он только сменил тактику, и теперь у лесного беса не одна, а целых две жертвы. Геолога он не принял всерьёз, потому что был уверен, что тот обречён. Но теперь всё изменилось. Люди встретились. И Нечто постарается их не упустить, не в его это правилах. Ход мыслей зверюги мне был более-менее понятен. Пока своего не добьётся, эта бестия не отступит. Снова подкинув дров в костёр, я решил немного вздремнуть перед походом в загадочную пещеру и, разбудив Густава Давидовича, забрался в палатку. Швамберг, взглянув на часы и поняв, что я не спал почти всю ночь, стал было извиняться, но я его оборвал и попросил непременно меня разбудить, если он услышит поблизости от нашего лагеря вой волка.
«Плохо, что я не взял с собой одну из своих лаек. Но с ней сразу же привлёк бы к себе внимание… А так роль собаки неплохо выполняла стая. Сейчас же рядом со мной матёрый. У него и у осатаневшего лешего в настоящее время что-то вроде поединка. Один старается оторвать от слежки, другой не даёт ему этого сделать. Забавно получается: волк рискует своей жизнью ради человека».
И опять мои воспоминания унесли меня в клан хранителей орианской ведийской традиции. На этот раз на праздник Коляды. В волшебной избушке белого волхва невысокий сухой старик рассказывал мне о происхождении домашних растений и животных. На словах и с помощью схем на бумаге он знакомил меня с законами древней генной инженерии, а когда я устал воспринимать, улыбнувшись, сказал:
– Хочешь, я расскажу тебе, как была одомашнена собака?
– Конечно, – оживился я.
– Вот и хорошо, – поднялся старик со своего места.
– Смотри! – и на приколотом к стене листе бумаги он тремя-четырьмя движениями изобразил схему, похожую на строение ДНК. – Это хромосома волка, юноша. Самого настоящего, лесного. А теперь будь внимателен. Вот эту часть генов из хромосомы убрали, – и старик крупно обвёл часть схемы. – И заменили генами кого?
Я пожал плечами.
– Генами человека…
– Что?! – чуть не закричал я. – Неужели человека?! Ты хочешь сказать, что таким образом была создана домашняя собака?
– Так оно и было, – улыбнулся старый ведун. – Именно поэтому собаки хорошо воспринимают человека и подчиняются ему. Только первые собаки по своему виду мало чем отличались от волков? И ростом и силой последним они почти не уступали. Но были значительно умнее своих серых родственников. Помнишь дикую собаку Иностранцева? Скелеты таких собак исследователь нашёл на Двине. Это недалеко отсюда. Так вот, дикими собаки никогда не были. Они с самого начала являлись друзьями человека. А теперь ответь мне на вопрос, почему волки из всех видов диких зверей по своей психологической организации стоят ближе всего к человеку? Почему именно они похищают человеческих детёнышей и воспитывают их, как своих детей?
– Ты же сам мне дал подсказку, – посмотрел я на улыбающегося волхва. – Очевидно, часть домашних волков, или уже собак, уходила от человека в природу и смешивалась с волками. Благодаря такому смешению волки и заняли положение между дикой природой и человеком.
– Что ж, в сообразительности тебе не откажешь. Сказал ты верно. Поэтому волк и живёт рядом с человеком. И обижается, как человек, и мстит по-человечески. И единственный из всего животного мира может стать человеку другом.
Старый хранитель оказался прав. Матёрый был мне другом: надёжным, умным, верным. Он где-то рядом и не спит. Его слух, чутьё и интуиция напряжены. Зверь рискует своей жизнью. Но он не бросит и не предаст. Можно спать спокойно.
«Спасибо тебе, Серый! – послал я мысленно благодарность матёрому. – Помни, что человек-волк стал тебе настоящим другом».
Когда я проснулся, было уже совсем светло. Густав Давидович хлопотал у костра и дожидался, когда я соизволю вылезти из палатки.
– Волка не слышали? – спросил я его, умываясь снегом.
– Да нет, всё было тихо, – улыбнулся мне старый учёный. Вороны кружили, вот и всё.
«Это хорошо! – подумал я про себя. – Значит, бестии рядом нет. Два человека – не один, похоже, немного побаивается».
Наскоро позавтракав и уточнив маршрут, я стал собираться к таинственной пещере.
– Вы, Густав Давидович, от костра ни на шаг! Дрова здесь под боком. Пейте чай, ешьте и набирайтесь сил. Я появлюсь через день, может два, принесу казённую палатку и провожу вас до вертолётной площадки. Договорились? – дал я учёному ценные указания.
– Да-да! – закивал он мне. – Я отсюда никуда. Буду дожидаться вас здесь.
– И ещё, – взял я в руки берданку геолога. – Давайте поищем к ней патроны. Может, завалялись у вас в вещах? Надо, чтобы она была у вас под рукой.
– Да, конечно, – полез в свои вещи Швамберг. – Где-то их видел.
Через минуту он достал из карманов своего рюкзака три патрона, два из которых оказались пулевыми.