В то же время из Афин по-прежнему поступали расписные вазы, сосуды из драгоценных металлов, ювелирные изделия. Угождая вкусам боспорцев, греческие мастера часто брали сюжеты «из жизни скифов», но что это получались за скифы, можно понять, разглядывая хотя бы великолепный лекиф — кувшин для косметического масла, найденный в одной из гробниц на окраине Керчи.
Это одна из прославленных ваз «роскошного стиля», на которой, кроме обычных краснофигурных изображений, художник помещал рельефные фигуры, раскрашенные золотом и разноцветными красками. На вазе имеется подпись знаменитого греческого художника начала IV века до нашей эры Ксенофанта. Мастер захотел изобразить охоту скифов на грифонов и вепрей. Художник слышал легенду о борьбе скифов с грифонами. Сам он никогда, вероятно, живых скифов не видел, и о жизни их не имел ни малейшего представления. Он изобразил их так, как издавна принято было изображать «варваров» в Элладе. Тут и золотая пальма, и оливковые деревья, и охотники с золотыми волосами, и фантастические звери. Люди, лошади, собаки — все условно, все нереально. Ксенофант создал красивую вещь, но ничего нового к изучению скифов она нам не прибавляет.
Как ни велико значение курганных раскопок, археологи не могут ими ограничиться. О боспорской знати, о могущественных правителях, прославленных полководцах и грозных скифских вождях много и подробно писали древние историки. Раскопки богатых погребений и дополняют, и расширяют, и исправляют эти сведения. Они дают богатейший материал для изучения удивительного искусства боспорцев. Но этого мало. Чтобы понять историю Боспорского царства, этого могущественного рабовладельческого государства, нужно знать историю жизни простого народа, а о нем немного писали древние. Погребения земледельцев и ремесленников бедны и о многом рассказать не могут. И тут уж приходится от некрополей переходить к остаткам древних поселений, городов и городков Боспора Киммерийского, разыскивать и раскапывать те самые места, в которых рождались, трудились, умирали целые поколения людей самых разных профессий, бедных и состоятельных, свободных и рабов. Вот этим и занялась прежде всего и настойчивей всего наша советская археология.
Каждое лето работает археологическая экспедиция профессора Гайдукевича возле Керчи. Роются в земле Тиритаки, исследуют Мирмекий, раскапывают древнюю крепость Илурат. Живут лагерями. Одни у самого моря, — эти счастливцы бегают в перерывах купаться, другие подальше от моря. Археологи, как всюду и везде у нас, выпускают стенгазету, поют песни, спорят ночи напролет, работают, не считая времени. Когда только они спят — неизвестно. Здесь, в маленьких городках, ученые добывают самый ценный и нужный материал — летопись жизни простых людей.
Старики керчане, люди опытные в делах археологии — «сами копали!» — только плечами пожимают: и что они подбирают, эти нынешние археологи, — «бросовый материал!». Если такой многоопытный человек встретится среди рабочих экспедиции, он не перестает удивляться.
— И на что вам черепица? У вас же таких уже десятки?!
— Эта с клеймом, милый человек, — отвечают ему. — Черепица с клеймом — большая ценность. Это значит — был целый завод кровельных черепиц. Сам царь боспорский был владельцем этого завода и основательно на нем разбогател. А клеймо — вот оно-то и гласит: «царя Спартока» (конечно, по-гречески!).
Не говоря уж об интересном клейме, и сами черепицы замечательны. Массивные, прямоугольные плиты весом до двадцати девяти килограммов покрыты снаружи для красоты и долговечности кровли темно-красной глазурью; черепицы, лежавшие по краям кровли, украшены скульптурными узорами и головой Медузы, которая должна была отгонять злых духов.
Все меньше и меньше находок оставляют земле, как «бросовый материал». Каждый глиняный черепок, каждый кусочек металла может рассказать ученому целую историю. Даже ребятишки, которые вечно толкутся возле раскопок, научились кое-чему и, разглядывая осколок скифской тарелочки, важно заявляют: «В древности разбитая».
Раскопки поселений — работа трудная и кропотливая: ни драгоценных сосудов, ни богатых уборов здесь не встретите, редко попадаются ценные вещи. Тут приходится иметь дело с обломками зданий, черепками посуды, рыбьими костями, обуглившимися зернами пшеницы, ячменя, проса, чечевицы, гороха.
Однажды нашли бронзовый стерженек, расплющенный с одного конца.
Очистили, рассмотрели. На другом конце стерженька имелось выпуклое изображение богини Афродиты, точно такое, какое встречается на золотых бляхах, украшающих одежды знатных боспорцев, погребенных в склепах. Оказалось — нашли штамп, которым чеканились все эти золотые бляхи. А это значит, что не только в Пантикапее, но и в десяти километрах от него, в маленьком городке рыбаков и ремесленников, имелись ювелиры, а может быть, и целые мастерские.
