— Грозар Пресветлый, защити нас! — забормотала Улыбашка, с трудом поднимаясь на ноги. Вид у нее был болезненным. — Нам надо влезть на это?!
— Судя по всему, да, — нахмурился Кай. Перебросив сумки на плече, он первым зашагал вниз с холма. — Чем скорее мы там окажемся, тем лучше.
— Какая омерзительная тварь! — скривился Редлог. — Надо будет вымыть Жужу после того, как он поедет верхом на этой штуке!
— Медведь верхом на гигантском Червяке, — пробормотала себе под нос Рада. У нее вырвался нервный смешок. — Даа, о таком уж точно в песнях не поют.
— Медведь? Какой медведь? — удивленно вскинул брови Редлог.
— Пойдем уже, — устало вздохнула Улыбашка, потянув его за собой за рукав. — Чем скорее все это безумие закончится, тем лучше.
Рада аккуратно обняла Лиару за плечи, так и не убрав меч в ножны. Может, Алеор и утверждал, что эти твари живут поодиночке, но встретить тут вторую такую безоружной ей вовсе не хотелось. Пасть этой дряни была такой огромной, что они с Лиарой поместились бы там целиком.
— Этот Червь чем-то похож на Стража Топей, — тихо проговорила Лиара, прижимаясь к ней. Вид у нее был неуверенным, и смотрела она на тварь с опаской. — Только он — живое существо, он не испорченный прикосновением Сети’Агона, просто омерзительный.
— Знаешь, искорка, кажется, портить тут уже просто некуда, — поморщилась Рада, начав даже с расстояния в полсотни шагов ощущать мерзостный тухлый запах, исходящий от шкуры твари. — Ну да ладно. Если эта дрянь перевезет нас на другую сторону Пустых Холмов, то я влезу ей на спину. Только когда ты будешь писать свою песню, не упоминай там об этом, ладно?
— Посмотрим, Рада, — вдруг совсем озорно улыбнулась ей Лиара. — Может, я просто не буду говорить про зловоние. Но согласись, что-то же в этом есть: заарканить огромного Червя.
— Кажется, ты слишком много времени проводишь с Алеором, и это сказывается уже и на тебе, — проворчала Рада, но все-таки не смогла сдержаться и поцеловала мягкие кудряшки своей искорки, притянув ее голову к себе.
В какую еще бездну затащит нас этот бесноватый эльф? Великая Мать, сделай так, чтобы это поскорее закончилось!
Вблизи Червь оказался еще омерзительнее, чем издали. Кривясь от отвращения, Рада подошла к нему почти вплотную, разглядывая тварь. Тело Червя было белесо-бежевым, покрытым толстой шкурой, из которой местами клочковато торчала черная шерсть. На его брюхе виднелось некое подобие лап или, скорее, присосок: два ряда бугорков, на которые Червь опирался, когда двигался. Пока рот у твари был закрыт, практически невозможно было определить, где у него голова, а где хвост: тело равномерно сужалось с обоих концов без какого-либо видимого перехода. Только потом с одной стороны открывалась омерзительно круглая пасть, утыканная острыми клыками в три ряда, а над ней виднелись два длинных клиновидных слуховых отверстия.
В диаметре Червь был около двух метров, и стоящий на его спине Алеор возвышался над Радой так, что пришлось запрокидывать голову. Он почти по самую рукоять вбил свой трезубец в тело твари и крепко держал его, не выпуская из рук и утвердившись на спине Червя, широко расставив ноги. Сам Червь замер на месте, мелко дрожа всем телом, открывая и закрывая круглую дыру рта. Рада сморщила нос, чувствуя удушливое зловоние, исходящее от его шкуры. По бокам от того места, куда был воткнут трезубец, стекала бледная жидкость, пахнущая еще отвратительнее.
— Карета подана, дамы! Прошу присаживаться! — Алеор картинно раскланялся, не выпуская при этом рукояти трезубца.
— Грозар, до чего же мерзотная тварюга! — Улыбашку передернуло от отвращения. — И пахнет хуже, чем в гномьей казарме.
— Ничего, моя дорогая, — осклабился эльф, глядя на нее. — Когда мы с вами-таки доберемся до какого-нибудь подобия горячей ванны, от нашего запаха даже Черви будут носы воротить. Потому не стесняйтесь и лезьте вверх, здесь все свои. А Червь как-нибудь потерпит в этот раз.
— И как я влезу? — Улыбашка развела руками, разглядывая стеноподобную тушу перед собой.
— Я помогу, — кивнул Кай из-за ее плеча, и глаза его вспыхнули черным.
Рада ощутила что-то странное в воздухе, будто мимолетное изменение ветра, прикосновение невидимых нитей к лицу. Наверное, ильтонец что-то сделал, потому что глаза его с единственным светлым пятном радужки в середине остекленели, а голос звучал напряженно:
— Готово. Можете подниматься.
— И как же? — еще больше нахмурилась гномиха, сверля его взглядом. — Я ничего не вижу!
— Сюда, — искорка потянула Раду за руку и первой ступила прямо на воздух.
Рада поймала себя на том, что, наверное, никогда не сможет привыкнуть к тому, что могли сделать ведуны. Искорка-то хотя бы видела энергетические потоки, которые выплетал Кай, для Рады же здесь не было ровным счетом ничего. Однако нога Лиары явно оперлась на что-то невидимое и прочное в воздухе, и она принялась подниматься, словно по ступеням, увлекая следом за собой Раду.
