На следующее утро погода наладилась: показалось солнце, заметно утих ветер, да и земля успокоилась, перестала вставать на дыбы при малейшем Вовкином движении. Окончательно последствия встречи его лба с массивной железякой ещё не прошли, и Володя по-прежнему чувствовал себя нездоровым. Одолевала слабость, а при любом движении возникала опостылевшая тошнота. По-прежнему кружилась голова, в которой мысли мало того, что ползли со скоростью часовой стрелки, так ещё и путались на ходу. Как тут предаваться раздумьям? Тем не менее, поразмыслить было о чём. Особо сильно тревожил главный вопрос: "что делать дальше, как выбираться из сложившейся ситуёвины". Уехать на Блохе не получится – вчерашняя жёсткая посадка пощадила только два из шести колёс, попутно смяв и завязав в узлы патрубки подходящих к ним магопроводов. Ремонт на месте невозможен, поскольку из инструментов в наличии только Лёхин засапожный нож. Оставить покалеченную технику здесь, а самим выбираться пешком? При мысли бросить колесницу на произвол судьбы, Володя ощутил, как на дне его души очнулась от сна здоровенная жаба, живущая в любом хозяйственном мужчине.
И ещё одно немаловажное обстоятельство, которое необходимо было учитывать: Лёха однозначно не ходок, даже на костылях. Далеко ли сможет утащить его Вовка на закорках, когда он сам нетвёрдо стоит на ногах? Ну, разве что до ближайшего куста. Соорудить волокуши и тащить Лёшку на них, перепахивая дёрн концами жердей? Таким макаром Вовкиных сил хватит чуть на большее расстояние: метров на сто или даже на сто пятьдесят. Но всё равно, это тоже не выход. Посовещавшись, борцы с эльфами решили так: Алексей заберётся в Блоху и будет удерживать её на высоте двух-трёх метров, а Вовка потащит их за бечевку, словно воздушный шарик.
Сказано-сделано. Соорудив на конце верёвки петлю, Володя перекинул её через плечо, выбрал слабину буксира и навалился что было сил, изображая из себя бурлака с картины Ильи Репина. Поднятая над землёй Блоха ничего не весила, но масса-то её осталась прежней, всё те же полторы тонны. Пробуй-ка, сдвинь такую с места! Ноги отчаянно скользили по мокрой от росы траве, но потихоньку, полегоньку дело пошло. Шатаясь из стороны в сторону, Вовка упрямо продвигался вдоль прокопанной при посадке траншеи. С каждым шагом глубокая вначале борозда становилась всё мельче, пока не исчезла совсем, превратившись в лабиринт из ям и вздыбившихся корней поваленных деревьев. Обходя один выворотень за другим, Володя упорно брёл в сторону манящего голубым небом просвета в конце зелёного тоннеля. Потом с горем пополам он перебрался через настоящую баррикаду из пней, сломанных стволов, сучьев, веток с пожухлой листвою. А, выбравшись на открытый простор, замер на месте, не веря собственным глазам.
Перед ним лежал обширный пологий склон, травянистый ковёр которого то там, то здесь пятнали проплешины из щебня и мелких камней – память былых оползней. А ещё дальше склон незаметно переходил в бескрайнюю равнину, раскинувшуюся до самого горизонта, словно море. И столь же пустынную, как и морская гладь: насколько видел глаз, ничто не нарушало её серо-зелёную монотонность – ни поля, ни деревеньки, ни рощицы. Оглянувшись назад, Володя за лесом увидел вздымающиеся к самым небесам скалы, неприступной стеной протянувшиеся с севера на юг.
– Забодай меня петух, где это мы? Куда нас занесло? – послышался сверху удивлённый голос Лёши.
Вовка ещё раз растерянно огляделся и тут будто пелена упала с его глаз – он вдруг начал узнавать местность!
– А занесло нас, Лёш, похоже на самый край степи, по которой мы с тобой и Мадариэлем в прошлом году гонялись за королевой Милистиль. Помнишь те скачки через порталы?
– Эт када ты демонов отстреливал, а Мадариэль с магом из ейной свиты сцепился? Помню, как не помнить. Тебя, барин, тогда ышшо заклятьем столь крепенько приложило, что ты опосля пару седмиц пластом лежал.
Вовка молча кивнул, невольно поёжившись при вспоминании о своей болезни, вызванной посмертным заклятьем эльфийского мага. Пока он предавался мрачным воспоминаниям, Алексей опустил Блоху на землю и выбрался через боковую дверь. Прошедшая ночь пошла парню на пользу. Опухоль на лодыжке заметно спала, и уже не мешала Лёхе бодро скакать на костыле.
– А вот поведай мне, барин, почто след от падения колесницы тянулся с западу, ежели принесло нас ураганом с востока?
– Видел, как в метель снежную пыль с крыши на подветренной стороне сарая в вихрь закручивает? Вот и здесь похожая картина. Получилось, что те горы для ветра стали чем-то вроде сарая, а наша Блоха снежной пылинкой в круговерти. Ты вчера верно приметил, что несло нас с востока. И шустро несло, ведь ветер неслабый разгулялся. Когда тот ветер упёрся в горы, куда ему было деваться? Только вверх. Помнишь, нас в небо подбросило? Вот, а как перенесло нас над горными вершинами, тогда книзу потянуло. Верно? А потом об землю приложило, и хорошо что скользом, иначе бы вообще костей не собрали.
