– Так ить, на нёго, чай, дюжина гребцов надобна! Откель у нас столь народу? Сам вишь, дажить со старухами не наберётся. На малых лодчонках ещё в море хаживаем, мочим порою невод, а на барказе вёслами ворчать силов уже нема. Он жить, здоровенный. Да ты сам поутру глянь!
И Володя глянул. Два из предложенных пяти баркасов он забраковал сразу, по причине пробитых бортов и гнилого днища, а вот три оставшихся были подвержены самому тщательному осмотру. Всё в них вроде бы было неплохо: и состояние обшивки, и прочность киля, и плавные линии обводов, радующие собой придирчивый взгляд. Если бы не одно "но" – малы! Самую малость малы. В принципе, любой из них удержит джип на плаву, но! Погрузившись при этом чуть ли не до самого планширя. На тихой реке такое, может, и сошло бы, но на море, где шторма случаются… Почему-то сразу вспомнился детский стишок: "Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу", и в тот момент он показался Вовке чуть ли не пророческим.
Почти не слышно шагая по песку, сзади подошел кузнец.
Проснулси я поутру, а в голове мысля свербит, как можно колдуну нашему поспособствовать. Поднялся я, значица, шасть к его лежанке, а там пусто, убёг уже. Ну, смекаю, не иначе, как к барказам подалси. Я к морю. Гляжу, так и есть, сидит Володимир, думу думает. Подхожу к нему и говорю: – "О чем задумалси? Смекаешь, как возок самобеглый на барказку приспособить? Так послухай, Володимир, что я тут замыслил. А ну как мы возьмем, да и поставим возок поверху лодочки, ну, чтоб он посерёдке был, что от переду, что от заду. А заместо евойных колёс, прикрутим навроде того, что я под родником тебе сотворил, помнишь? Ну, с лопатками, наподобие мельничного. Вот и пущай они сами крутятся, воду кидают и тем барказку вперёд толкают! А? Какова я мысля?"
А он отвечает словами непонятными, да сосмешком, я аж дажить обиделся сперва: – "Ну, Тихон, ну корабел! Только назовём мы этот теплоход "Весёлый бултых"! Потому что именно с таким звуком он и перевернётся. Через какой борт, правый или левый, я не знаю, но точно булькнется. Термин "метацентрическая высота" и понятие "остойчивость" ещё никто не отменял."
Строго так говорю ему: – "Ты, Володимир, брось сквернословить. Не по нраву мысля, так и скажи, а не ругайси." Он в ответ: – "Не сердись, Тихон. Просто поверь, нельзя тяжелый груз на верху устанавливать!" "И что делать?" – спрашиваю.
"Придётся мотор из машины вытаскивать и в баркас устанавливать. А это такой геморрой!"
Я ажно руками всплеснул: – "А не жалко, такую повозку гнобить? Ей же цены нет! Коли продать её, так по гроб жизни будешь сыт да пьян и в золоте купаться!" Он мне так, с грустинкой в голосе: – "Здесь есть такие состоятельные? Нету! Значит, товар сначала надо к богатому покупателю доставить. А в Северное королевство машину ни один из этих баркасов не довезёт, утонет по пути."
Вот тогда я ему и выдал: – "Один не осилит, два возьми, три! Мостками их соедини, наподобие парома речного, вот и доплывёшь потихоньку!" Обрадовался наш колдун, на ноги вскочил и кричит мне: – "Тихон, ты гений!"
Ну, гений, не гений, а промыслил верно! А раз главная придумка есть, то сотворить что хошь можно. Крепко взялись мы за дело. Перво-наперво, разобрали ту повозку с кузовом, что Володимир в лесу нашел. А железа в ней было меряно-немеряно! И всё, как на подбор, доброе, ни капельки киричного. Я ажно прослезился, как металл тот в руках подержал, эт сколь вещей дельных из него отковать можно!
Чего? А, о кораблике речь держать? Ладноть, слухайте.
Взяли мы два барказа одинаковых, да скрепили их рядышком, а Федул им ещё борта накладками дощатыми усилил. Я же полос железных, в ладонь шириной, из остова той повозки нарубил, и теми полосами кили барказов меж собою соединил. Чтоб не расходились, значит. Скоб разных наделал, дабы настил укрепить поверх лодок, да много чего. А что, железа доброго много, куй – не хочу! Я и рад молотом махать. Работа, она завсегда в охотку идёт, коль металл справный на наковальню ложится!
Да, ладно, ладно, не буду про кузнечное дело!
Стащили, значит, мы сцепленные барказки в море да мостки на них перебросили с берега. По тем мосткам колдун наш и загнал свою повозку на кораблик. Поставил её точнёхонько в серёдке настила и привязал крепко накрепко. Потом влез под возок, металлом погремел и достал оттуда железку, навроде лома большущего, токмо полегче. Ещё назвал её словцом странным, звучит, будто ворон прокаркал. Как бишь, её… кар… кар… кар-дан, вот! И с разобранной повозки он такой же кар-дан снял. Велел мне их сложить их вместе, чтоб одна длинная палка вышла. Я и рад стараться! Да по такому железу работать одно удовольствие! Само в горн просится и на наковальню.
Что значит "опять заладил про кузню"?! Какой корабль сделаешь, без кузни-то!
