Это было вчера, а сегодня я перебралась из рощицы на вершину холма, откуда мне было хорошо видно море, деревушку и подступы к ней. Суета людей вокруг лодок выглядела обыденной и пока для меня интереса не представляла, в отличие от престарелых рыбаков, возбуждённой группкой собравшихся около строительства. От нечего делать, я посматривала по сторонам и не зря, потому что уже под вечер заметила всадника, направляющегося в сторону деревни.
То, что это был эльф, сомнений не было – уж сильфа-то от лошади я отличу даже с такого расстояния! Вот только со всадником происходило что-то нехорошее: он то выпрямлялся, то падал грудью на гриву скакуна. Я присмотрелась и к своему ужасу заметила обломок стрелы, торчащий из спины сородича.
Раненным оказался Ламиэль, один из жрецов древа Жизни, с которым мы иногда виделись в Священной Роще, но близко знакомы не были, по причине большой, в четыре сотни лет, разницы в возрасте. Я осторожно ссадила беднягу на землю и попыталась извлечь обломок, когда жрец пришел в себя.
– Оставь, Иалонниэль, не мучай меня в последние мгновения жизни.
– Но я просто хочу помочь!
– Мне ты уже не поможешь… Выслушай и не перебивай, сил и так мало осталось. – он говорил хрипло, с клёкотом в груди, часто замолкая на полуслове. – Тёмные ворвались в Священную Рощу, безжалостно уничтожая оказавших сопротивление и захватывая в плен всех остальных… Клана больше нет… Но вчера случилось то, чего мы с надеждою ждали последние полтора века: древо Жизни дало семя!.. Мне удалось спасти его в суматохе сражения… Оно со мной. Возьми его и унеси как можно дальше…
Ламиэль с трудом достал из пропитавшихся кровью одежд маленькую шкатулку овальной формы и протянул её мне.
– Найди в глуши место, свободное от любой магии и посади его в землю!.. Взрасти новое Древо, Иалонниэль, возроди клан заново… Не дай пропасть втуне трудам и надеждам всего клана! Обещай мне это…
– Клянусь тебе, Ламиэль. Я сделаю всё, как ты просишь. Но, может быть…
– Нет! Даже ни пытайся сделать что-либо иное… Ни мне, ни оставшимся в живых ты помочь не сможешь, а семя, нашу последнюю надежду, погубишь зря… Посади меня на сильфа, а сама уходи обратно строго по своему следу. Я проеду дальше, а потом сожгу эту поляну, чтоб ни один следопыт тёмных не догадался о нашей встрече. Пусть потом гадают, куда подевалось семя.
Я вернулась на холм и, глотая слёзы, смотрела, как жаркое пламя в короткой вспышке поглотило растительность на месте нашей недавней беседы. Как, едва держась на спине верного скакуна, Ламиэль отъехал на четверть мили и упал на землю. Как он лежал и умирал, а ведь я даже не могла подойти к нему, что бы хоть как-то облегчить его страдания!
Проклятые дроу, как же я вас ненавижу! Из-за вас я осталась без родных, без клана, без родины. Правда, в отличие от остальных эльфов-одиночек, с надеждою, заключенной теперь в маленькой шкатулке из белой древесины. Взрастить новое древо Жизни. Великая цель, достойная того, что бы ей посвятить всю свою жизнь без остатка. Но сначала нужно уйти отсюда, покинуть места, где мне знакомо каждое дерево, каждый кустик…
Так, хватит ныть! Отныне я не могу позволить себе такое удовольствие – быть слабой! Хорошо, надо уходить, но куда? Сзади тёмные, слева земли драконов, впереди и справа море.
И лодка пришельца, который тоже собрался покидать эти края!
Это было на руку, поскольку я себе пока плохо представляла, как смогу пройти через населённые земли, не будучи сильным магом или опытным воином. Я ведь никогда не достигала каких-то успехов в магии. Так, на бытовом уровне, не больше. Моих способностей хватало лишь приманить птицу, договориться с травой, чтоб скрыла след, упросить дерево переплести ветки для ночлега. Царапину заговорить и остановить кровь из раны – это получалось уже с трудом.
Ночная мгла позволила мне скрытно выйти к воде, даже не прибегая к отводу глаз и не тратя на это силы. Корабль человека лениво покачивался на сонной волне в десяти метрах от берега. В пяти, или в пятидесяти – для меня особой разницы не было, поскольку плавать я не умела вообще. Поневоле пришлось обращаться к магии. Я дотронулась до верёвки, связывающей корабль с берегом, и, дождавшись когда она натянется, попросила волокна пеньки стать крепкими, как жердь. Перейти же по отвердевшей опоре для меня было не сложнее, чем по веткам с дерева на дерево в родном лесу.
Осторожно, чтоб не разбудить спящего человека (и что ему на берегу не сидится?), я откинула крышку в настиле и проскользнула в кромешную тьму трюма. Там устроила себе уютное гнёздышко и, убаюканная мерным плеском воды за бортом, спокойно уснула в уверенности, что теперь-то без меня не уплывут!
