Новая обида великолепно улеглась на старые дрожжи утреннего раздражения, заставив меня скрежетнуть зубами. И я дал волю гневу: резкий набор высоты, разворот, пологое пикирование и со свистом ветра в ушах пролёт над крепостной стеной, вдоль которой проходила дорога в замок. Ударившие вниз четыре воздушных кулака проредили число защитников цитадели, раскидав неудачников как кегли. Опять набор высоты, замена опустевшего накопителя в жезле, разворот и очередные четыре голубоватых шара сгущённого воздуха сдувают со стены оставшихся наёмников. Следующим заходом я "пропылесосил" двор замка и… всё на этом: запас маны для жезла иссяк.
Зато у наземной орудийной установки он был полнёхонёк, что и доказал Федул, Лёхин протеже. Представляете, парнишка с первого же выстрела всадил огнешар точнёхонько под надвратную башню! Это было нечто: с гулом, напоминающим звук высоко летящего в небе реактивного самолёта, двухметровая огненная сфера пронеслась над дорогой и рвом, а после разорвалась с оглушительным грохотом. Представляю, что творилось в замке, если моего голубя взрывной волной тряхнуло даже на приличном расстоянии от места взрыва. Не успела осесть клубящаяся после падения ворот пыль, как конница сорвалась с места. Неудержимой волной всадники пронеслись по дороге и ворвались на просторный двор крепости. Ошеломление противника было настолько велико, что по конной лаве так и не было выпущено ни единой стрелы. Спешившись, мои дружинники брызнули в разные стороны и спустя какое-то мгновение скрылись из глаз в замковых постройках. Похоже, обороняющие твердыню Алча наёмники оказались настолько потрясены мощью магической атаки, что предпочитали не поднимать оружие на нападающих, а сразу складывать его при виде противника.
Но не все прониклись фатализмом и пацифизмом. Сообразив, что отразить штурм им не удастся, одна группа воинов решила дать дёру из уже практически павшего замка. Полтора десятка человек потайным ходом выбрались за стену с противоположной от нашего лагеря стороны и рванули прямиком через болото в сторону скальной гряды. "А ведь у них неплохие шансы уйти. – подумал я. – Пока вышлют за ними погоню, да пока она даст изрядного крюка вокруг болот, эти беглецы вполне успеют пересечь открытое пространство и затеряться среди скал!"
Признаюсь, я недооценил Лёшку – парень умел не только отменно саблей махать, но и великолепно головой думать. Загодя расставленные им вокруг замка дозорные вовремя заметили попытку побега и сразу же сообщили о ней условными сигналами. Мой магопланер ещё только опускался возле нашего лагеря, а от оставленной в резерве полусотни уже отделился отряд из двух дюжин всадников и, стремительно набирая скорость, умчался прямиком в болота. Я присмотрелся к проскакавшим рядом со мной воинам и ахнул. Ну, Лёха, ну, сукин сын! Так вот зачем он так настойчиво выпрашивал у меня дополнительные амулеты левитации и накопители к ним! Внешне ни кони, ни их всадники из проскакавшего мимо меня отряда ничем не отличались от остальных в дружине. Вот разве что упряжью. Между тем в этой-то упряжи и крылась отгадка. Справедливо рассудив, что обычная подпруга будет впиваться и резать лошадиное брюхо, мой воевода приказал заменить традиционный потник стёганным из нескольких слоёв холста своеобразным жилетом, равномерно распределившим изрядно увеличившуюся подъёмную силу от вшитых прямо в упряжь добавочных амулетов. Зато теперь сила, с которой копыто животного давило на грунт, была в разы меньше обычной, что позволяло коннице безбоязненно передвигаться по самой зыбкой топи.
Вот же башковитый! Не зря я его над войском поставил, ох, не зря! Спустя двадцать минут повязанные, перемазанные в болотной тине беглецы уже были доставлены в наш лагерь и, сгрудившись в одну кучу, злобно зыркали из-под насупленных бровей. В одном из них, в богато украшенном чеканкой панцире и блестящих наручах, против обычных кольчужных рубах у остальных, соседушко уверенно опознал барона Алча, собственной персоной. Что ж, это хорошее известие – главный мой недруг в наших руках, и поэтому партизанской борьбы в будущем можно не опасаться. А на Пирима без улыбки смотреть было нельзя – его настолько поразило молниеносное взятие казалось бы неприступного замка, что у бедняги рот заклинило в полуоткрытом положении. Так он и отправился восвояси, с ошалевшими глазами навыкате и отвисшей челюстью. Как бы в дороге гланды не застудил, бедолага. Ангина, она штука неприятная, да и тонзиллит ничуть её не лучше.
Суров наш барин к недругам, ох и суров! Это ж надоть удумать таку каверзу! Я как услыхал, так чуть речи не лишился, насилу Стэфа с Михеем квасом отпоили, столь меня пробрало… А дело было так.
