Философская лирика, песни, стихи о любви и природе. И – басни XXI века. Кому-то важно, что думают о тебе. Иным нужно знать, что думаешь ты. Скрываясь за ширмой рифм, можно побыть собой. Немного. Большего не дано. Меньшего не нужно.
Кому-то важно, что думают о тебе.
Иным нужно знать, что думаешь ты.
Скрываясь за ширмой рифм, можно побыть собой. Немного.
Большего не дано. Меньшего не нужно.
За ширмой рифм нам проще? Жизнь пращицей1
Старается поранить, тщетно тщится
По свету тащится примятый ею след.
В соседа боком упирается сосед
Того ствола, к которому прижался,
Ну, а теперь никак не разбежаться.
И вмятины последствий, словно соты,
Так тесны, как судеб иных пустоты.
А нам ли сетовать?! Опутан сетью мнений,
Наш мир не разделяет тех сомнений,
Но ими всё-таки однажды сотворён,
Как тот творец, что был. И был влюблён.
Травы щетина, снега сединою
Гордится, как горжусь тобою я.
Стремятся в плен объятий только двое,
А больше – чтоб сбежать от горя, для.
Стянуть потуже вакуум потери
И завязать как можно крепче брешь.
И врёшь себе, и заставляешь верить.
Над головой, друзей былых промеж
В присутствие. Не это ли преступно?
Манкировать объятием живым.
И заступа в виду живя, подспудно
Ты злее пепла и черней золы.
Травы щетину, осенью измята,
Весны потоком смоет. Между строк,
Как меж травинок, – просо, клевер, мята,
Припрятан стужей шанс, намёк, росток…
… Ночная терраса кафе, 1888 – 2018
Исследователи творчества Ван Гога считают, что картина пере-
кликается с произведением Леонардо да Винчи "Тайная вечеря"
– число посетителей –12. В середине стоит мужчина в светлых
одеждах, который отождествляется с Иисусом Христом…
Можно согласится с чужим мнением? Можно!
Смалодушничать и не иметь своего…
***
В виду у звёзд, на пенной мостовой,
гуляли двое. К миру безучастны.
Влюблённым можно! Ритм их жизни – свой,
особый и с дыханьем слишком частым.
Но дело в том, они же не одни,
а дела нет, живут под прессом прессы.
Парят по парам, не считая дни
И не давая шанса пошлым, стрессам.
И каждый день, или, скорее, ночь,
Они – сюда, незрячими шагами.
Кафе "Двенадцать". Кофе – око в ночь
Зрачок луны трепещет. "Роза-даме"…
Майору, земляку, лётчику Роману Филиппову
посвящается…
Так, мухами снующий снегопад
у фонаря банально неприличен.
Ни прочь, не вниз. Не улетит никак.
А белый цвет ужасно непрактичен.
Он марок. Без помарок кто найдётся?
И Белым свет напрасно не зовётся.
Он отзывается на колокольный звон.
Земли родной полночный тихий стон.
И он о тех, чьё имя, полный боли
Лишь звук гуляет вволю, полон волей.
Наш День влюблённых лишь в июле, не сегодня.
Февраль к заботам о другом располагает:
Блинами с маслом, со сметаной, с чем угодно
Покормим нынче. По-другому не бывает!
Культуре чуждой мы поставим здесь преграду, -
Наш Русский Дух здесь на кону, а сердца сладость
Мы сохраним, здесь, для себя, чужой не надо.
Мы ей не верим, не нужна, не наша радость!
Не видит дятел, что весна ещё нескоро,
И далеко до всходов, луж и разговоров,
О том, что заяц по пеньку стучал напрасно,
И будет всё, во всём у всех. Всегда неясно.
И, огорчённая таким разоблаченьем,
Река со сна стремится плыть в укор теченью,
И лёд размоет, истончит, сомнёт, раздавит,
К весне бежит, чтоб ей скорей себя представить.
Но месяц – зимний, что нимало не тревожит,
Ведь он хотел бы тут остаться, да не может.
Талантлив он и лаконичен, даже краток,
Кому пожертвовал себя и свой остаток?
Ущербный месяц свысока, на глаз, навскидку,
Он острым краем портит шов и треплет нитку.
Как продолжения финал, надменным тоном,
Намёк весны не опоздал. Земля – бутоном
В букете звёзд, миров, огней, комет без счёта,
А мы глядим, мы не причём. Мы без расчёта.
Мы без надежд и без обратного билета.
Стоим и ждём, – любви, удачи и рассвета…
Сосульки с крыш, вилами – в землю.
Я злобы чужой над собой не приемлю.
Солнце спутало стороны света,
Печь до облака тянется дымом, -
Именно там хранятся ответы,
Вздохи сомнений, взглядов наветы…
Сердца биения неповторимы!
Счёт в бесконечность не нами ведётся.
Кто-то считает, а что остаётся?..
Луна смущалась…
Луна смущалась там, за лесом,
В тумане веток, с интересом
За нашей жизнью непростой
Она следила. Пар густой
Сам по себе, влекомый тягой,
К высоким сферам, сизым стягом
От снежной местности исходит.
То – пыл печей, в сердцах, выходит…
Тельняшкой – солнца луч,
Сквозь трафарет преграды,
На кальке утра – ветви винограда.
На обруч радуги, удерживая землю,
Из теста туч я день леплю,
Ладонью ветер треплет…
Безвкусица блестящего сугроба,
Покрытого брильянтовой мукой, -
Пусть худшим будет. В жизни – всё на пробу,
А ветер студит…скинув с плеч покой,
Как плед ненужный, в ту, иную пору,
Где места нет досужим разговорам.
И дела нет до пошлости и лжи…
Да где то время, с кем ты, укажи!
Ночь, поди, а ты ещё не дремлешь.
Всё встаёшь к окошку, спелость утра
Проверяешь ты не понарошку,
И сдуваешь с неба снега пудру.
Утомлённый времени томленьем,
Истощённый множеством печалей
Ты уверен в правоте всех мнений,
Тех, чьё появленье изначально.
И на что, проверьте, жизни тратят,
Чтобы подтвердить такую малость:
Жизнь гипотенузы, мнений катет, -
Парусов на рейде жданных алость.
Ночь, поди, а ты ещё не дремлешь.
