Я чувствую, как горячая слеза раскаленным железом течет по щеке. Вторая с адской болью катится за ней. След от слезы пылает огнем, шрам останется навсегда, но я плачу. Я забыла, как это делать, я забыла, что это так больно, но я плачу. Я опять могу плакать.
Мозг трещит от напряжения, кажется, вот-вот лопнет. Я чувствую, как вены вздуваются на висках.
Картинки летят с бешеной скоростью. Все то, что мозг вычеркнул, сейчас, кажется, спешит стать на место. Перед глазами летит вся моя жизнь в мельчайших подробностях. Складывается по кусками. Я вспомнила все.
Голова, кажется, разорвется, слезы текут из глаз, набирая обороты. Все, что собралось внутри за это время, сейчас рвется безумным потоком наружу. От боли я чувствую, как теряю сознание, но я смотрю это несущееся немое кино из последних сил.
Боль прошибает меня током, тело подбрасывает вверх, только ремни не дают слететь мне с кровати… Еще секунда – и я провалюсь в темноту… И только одна мысль красным цветом пульсирует перед глазами… Меня никто не ищет, меня никто не нашел, меня никто не найдет. У меня никого нет… Именно поэтому я и поперла вверх на мост…
Я вспомнила все!
– Помогите, – голос эхом отдается в моей голове. – Я могу говорить… Я опять могу говорить… тихо, шепотом, сил на большее нет, но могу. А смысл? Зачем начинать все снова?
Пульсирующая боль в голове нарастает. В глазах темнеет. Я не хочу говорить. Звать на помощь я не буду…
… Откуда-то сверху я смотрю на себя. Через шум в голове я слышу свой смех, я вижу, как я смеюсь, я вижу рядом людей, светит солнце, ощущение тепла и счастья. Но это было так давно… Миллион лет назад. А сейчас… Сейчас темнота, в которую я проваливаюсь все больше. Я не хочу возвращаться… Я не смогу уже вернуться… Я не вернусь.
Эссе
Ты пиши, я действительно все читаю,
Только слов не находится для ответа.
Если честно, я до сих пор не знаю,
Как в тебе умещается столько света.
Объявление
Продам свою жизнь. Недорого. Б/у. Маде ин Юкрейн. Пробег чуть больше 30 лет. Неприхотлива. Носилась бережно. Одевалась несколько раз: выпускной, свадьба, три выхода из роддома и еще пару раз по мелочам. Все остальное время лежала в кофре из надежд и ожиданий. Состояние удовлетворительное, немного потрепана. Заплатки на душе, подобраны в тон, практически незаметны. Следы от ножевых в спину проклеены, швы отрихтованы, прокрашены. Заметны только при очень близком рассмотрении.
Немного пуглива, недоверчива, но в заботливых руках ведет себя спокойно, комфортно и адекватно.
Тюнингована: внешне выглядит шикарно. Умеет готовить, любит убирать, создавать комфорт и уют. Ест мало. Очень любит танцевать, рисовать, читать. Умеет вести беседу на любую тему. Категорически не переносит процедуру запила чьего-либо мозга и выяснения отношений. Умна. Умом пользуется по надобности. Отличное чувство юмора, правда, последнее время немного барахлит. Нужно настроить.
Необходимо ТО. Замена фильтра доверия – забился фальшью, не пропускает кислород. Течет бачок с эндорфином.
Любит искренность и доброту. Не любит ложь. Когда кричат, может плакать. В плохих условиях закрывается, уходит в себя. Слегка наивна – до сих пор верит в любовь и изначальную доброту каждого человека.
Заводские настройки «дарить людям счастье и доверять им» сломаны, но при желании ремонт возможен.
Любопытных просьба не беспокоить, отдам только в добрые руки.
Иногда так бывает
Я никогда не считал себя одиноким человеком, мне казалось, у меня много друзей и знакомых, а со своим легким нравом и коммуникабельностью я никогда не останусь один. Я протягивал руки, дарил улыбки, обнимал и прижимал, вытирал слезы…
Я отдавал себя всего, не задумываясь и не жалея. Я думал – так надо. Я думал – так правильно. Но мои слезы всегда вытирала подушка, мои улыбки видело зеркало, обнимало меня, как правило, одеяло. Я думал – так тоже правильно, так тоже надо. Отдавать себя, не рассчитывая на отдачу – великое дело жизни, разве это не прекрасно? Но я не просчитал один нюанс: я оказался не бесконечен. Отдавать себя всегда невозможно. Пустота и бессилие стали расползаться по телу. Улыбаться в ответ стало сложно, вытирать слезы не хватало сил. Я таял как весенний лед.
В надежде на поддержку я посмотрел по сторонам, но рядом никого не оказалось. Слезы вытерты, улыбки направлены в другую сторону, объятия закрыты.
Как же не хватало объятий, человеческих, живых! До судорог, до тошноты. Мертвое одеяло не согревало. Но когда ты пуст, когда ты все отдал, ты становишься прозрачным, незаметным, одиноким.
