Снова Черчилль жаждет крови, снова Трумэн ищет боя
И щекочет ноздри Мосли дым вселенского разбоя.
Над ангарами лети ты, где фугасок скрыты тонны,
Над Мадридом, где поспешно тюрьм возводят бастионы.
Ты минуй, как ветер жгучий, океана километры,
Там синеет ширь Гудзона и темны Чикаго недры,
Там людей линчуют черных, раздувая злобы пламя,
Белотелые убийцы с черными, как ночь, сердцами.
Гибнут в Гарлеме ребята, чьи не знают счастья годы,
Где рабочим людям солнце застит Статуя свободы.
Красный Май, над океаном пролетай к бесправным братьям
(К трудовым американцам не хочу любви скрывать я!)»
Чтоб не каркала над ними черных воронов орава,
Чтоб людей не отравила кривды горькая отрава,
Чтобы гневом неподкупным был сметен продажный Даллес,
Чтобы с Готвальдом дружили и с Тольятти побратались.
Красный Май, лети, как ветер, над китайским вольным
краем,
Где Чжу Дэ навеки поднял стяг заветный над Шанхаем,
Где приветствует свободу нива каждая и хата,
Где, разбитые, бежали Чан Кай-ши и чанкайшата.
Поклялись Восток и Запад помогать друг другу вечно,
Нет и не было на свете этой клятвы человечней!
ВЕЧЕР В КОЛХОЗЕ
День постоял в зените голубом
И лег за горкой, потрудившись вволю.
Еще моторы делятся теплом
С распаханной землей...
И дышит поле,
Нагретое трудом и щедрым солнцем.
Сегодня Май
Бригады в клуб созвал, —
Дивчатам, старикам и смуглым хлопцам,
Наверно, тесен этот клубный зал.
И стекла дребезжат от ветра пляски,
А людям что? Сошлись за много дней,
Им дай сюда симфоний рокот майский,
Моторов клекот, шорох ячменей.
Подвесь под потолок не лампы — звезды,
Ковры росистых зорек расстилай,
Чтоб радостью искрился теплый воздух
И чокался с людьми счастливый Май.
Гори, огонь, над улицей,
Лучом веселым брызгай!
Идет, от света щурится
Механик из „Парижской".
Такой — ну, что решает он? —
Невидный человечек.
А лампочки включает он
На сто — не меньше — свечек!
Работать с песней весело —
С сердечною такою!
И трогает он штепсели
Уверенной рукою.
И дети спотыкаются,
Спеша за ним гурьбою.
Свет яркий зажигается
Как будто сам собою.
Весенний вечер близится,
В росе траву купая;
И смехом взгляды брызжутся,
Во сколько свеч — не знаю.
Скамьи тесней поставлены,
Стихает в зале гомон...
Вам слово предоставлено,
Докладчик из райкома!
— Как там Индия бьется в гуле,
Рабства грязь смывая с души?
— Как идут там войною кули
На продажного Чан Кай-ши?
— Кто военными бредит базами,
Кто там смертью земле грозит?
— Люд голодный в далекой Азии
Знает правду про Уолл-Стрит?
— Как вздымается гнев над павшими,
Как в Эпире идут бои?
— И вачем крикливые маршаллы
Распивают с Франко чаи?
— Расскажи, — докладчика просят, «*-
О сегодняшнем трудном дне. —-
Пионеры карту приносят,
Тихо вешают на стен·.
Мы по карте учили этой,
Как народы свой ищут путь.
Так пройди ж, указка, по свету,
Ни одной страны не забудь!
В грязный Лондон из Вашингтона
По-над скалами, сквозь туман,
Сквозь пустыни, сквозь все препоны
В лагерь греческих партизан.
Через Тибр и через Луару,
Из Стамбула и на Шанхай,
Словно выхвачена из пожара,
Ты, указка, гори, пылай!
Старики не проронят слова,
Хмуры в гневе фронтовики.
И вздыхают седые вдовы —
Им всплакнуть бы... да не с руки...
И вбирают они сердцами
Все надежды, всю боль потерь.
И обводит весь мир глазами
Трудовая наша артель...
Первомайский доклад — не сказка,
Знают люди, в чем жизни суть.
И вернулась к Москве указка,
Кругосветный проделав путь.
Всех нас видит оттуда Сталин,
Светит Ленина взор земле.
Как один, колхозники встали
С гордой песнею о Кремле.
На труды и на бой готовы,
Чистым сердцем за них клянусь!
Говорят грозовое слово
Про Советскую нашу Русь!
Как сбылась мечта вековая,
Говорят артельцы, сойдясь
В клубе в полночь под Первое мая,
На земле, породившей нас.
ПОДЖИГАТЕЛЮ ВОЙНЫ
Еще седым фронтовикам
Пожары снятся по ночам...
Мы не забыли гомон вражий
И ржавых мин тяжелый вой.
Но смерти ветер ледяной
Не остановит жизни нашей.
Она встает огнем, травою,
Литьем пылающих печей
И в летнем зареве ночей
Дождей походкой грозовою —
На счастье наше, на труды
И на ветвистые сады
Сплошь в крутобоких, красных, спелых,
Веселых яблоках...
Но я
Не сплю ночами, и семья
Моих друзей в стремленьях смелых
Любви, и правды, и труда
Не спит, — глядит она туда,
Где ты, мой враг, за океаном
Пороховым чадишь туманом;
На картах чертишь ты фронты,
И отливаешь пушки ты.
Тебя я встретил на Бродвее,
Мой ненавистный враг, тогда,
Когда фашисты-лиходеи
Сожгли Европы города;
Когда Земле моя страна —
Семья народов трудовая,
Свободы вестница живая —
Светила, правдою сильна;
Когда страны моей сыны —
Танкист, минер иль автоматчик —
В рассветах падали горячих,
Мир защищали от войны,
Родному знамени верны.
А ты? Ты видел обелиски,
И торговал, и сытым был.
В ночи английский желтый виски
Ты в кабаре каком-то пил.
Мы честно добывали славу,
Ни шагу не ступив назад,
Освобождали мы Варшаву,
И Будапешт, и тот Белград.
Нас ждали горы и долины —
Мы перемены им несли.
И если падали руины,
То мы поднять их помогли.
А ты? А ты в бенгальском свете,
В струящемся огне реклам
Плел грязных заговоров сети,
Погибель предвещая нам.
И матери, сквозь боль и муки,
В великих чаяньях своих
Младенцев клали в наши руки,
Чтоб мы спасли, согрели их,
