Весь вечер с Лукасом было нелегко. Несколько раз он принимался безутешно рыдать, издавая высокие пронзительные завывания, перемежаемые судорожными всхлипываниями, которые вонзались в сердце Джеммы, словно ножи. В другие моменты смотрел куда-то в никуда, напрягшись всем телом, и Джемме оставалось лишь обнимать его и гладить по волосам, нашептывая на ухо всякие пустые банальности. Бенджамин был тут совершенно бесполезен, в типично мужской манере пытаясь заверить Лукаса, что теперь всё в порядке и что ему больше не о чем волноваться. Как будто события этого дня можно было выбросить из головы, словно болезненную царапину на коленке или ссору в детской песочнице… Понимал ли Бенджамин, что это событие навсегда запечатлелось в памяти Лукаса? Во многих отношениях повлияло на его поведение и взгляды на мир?
– Мамочка, – еле слышно, словно откуда-то издалека, пролепетал Лукас, уже почти во власти снов.
– Да, зайчик?
– Этот плохой дядька все еще в тюрьме?
– Да, зайчик. Его там будут держать очень и очень долго.
– Даже до следующего года?
– Еще много-много лет. Мы его больше никогда не увидим.
– Но вдруг, если он выйдет, то начнет нас искать?
– Если он когда-нибудь выйдет, то будет глубоким стариком. Он не сможет причинить нам вреда.
– У тебя все еще болит лицо?
Лицо болело, да еще как. Тупая пульсация, возникавшая всякий раз, стоило чуть порезче двинуться.
– Совсем чуть-чуть. Уже намного лучше.
– Ты сама ведь не можешь поцеловать ее на прощание?
Так они всегда поступали, стоило только Лукасу пораниться на детской площадке или дома. Они целовали боль на прощание, навсегда расставаясь с ней.
– Папа уже поцеловал ее на прощание.
– И это помогло?
– Да, помогло.
– Хорошо.
Через минуту дыхание Лукаса опять стало ровным. Джемма посмотрела на его разгладившееся личико и взъерошенные волосы и с трудом подавила всхлип. Этот мерзкий извращенец, Хэнк Терпин, постоянно ходил за ними по пятам. Она уже погуглила его – прочла статьи о его аресте десятилетней давности, рассказ одной из женщин, на которую он напал… Это был человек, которому она выставила напоказ своего собственного ребенка. И все еще было далеко не кончено. Теневик мог подослать других – таких же, как Терпин. В следующий раз ей может так не повезти. Она может пострадать. Может пострадать Лукас.
Джемма не могла допустить, чтобы это хотя бы еще раз повторилось. Пока она рядом с Лукасом, он в опасности. Ей придется уехать на какое-то время, пока все это не закончится.
Хотя Тельма и детектив О’Доннелл совершенно правы. Такой человек не отвяжется сам по себе. Ей придется самой со всем этим покончить. Она больше не может позволить себе рисковать, пытаясь разыскать его дистанционно. Она знает, откуда он. Придется самой отправиться к нему.
Выждав еще несколько минут, Джемма медленно поднялась с кровати. Остановилась, глядя на Лукаса, чтобы убедиться, что ее уход не разбудит его. А затем тихо, на цыпочках, вышла из комнаты.
Бенджамин был на кухне, помешивая что-то в кастрюльке; комнату наполнял чудесный запах корицы.
– Привет, – сказал он. – Я подумал, что тебе нужно что-нибудь умиротворяющее. Я готовлю горячий яблочный сидр.
– Звучит заманчиво, – улыбнулась ему Джемма. Стоило улыбнуться, как ушиб опять болезненно запульсировал.
Ей нужно было поговорить с ним, рассказать о том, что скоро произойдет. Но для начала требовалось разыграть небольшой спектакль – естественно, не для его ушей. Джемма достала из кармана свой телефон – без батареи, которую вынула ранее. Теперь она вставила ее обратно, включила телефон и стала терпеливо ждать, пока он загрузится.
– Лукас спит? – спросил Бенджамин.
– Думаю, что да.
– Он сегодня натерпелся…
– Да, это был для него очень травмирующий день.
Телефон мигнул, пробуждаясь к жизни. С экранной заставки на нее смотрели она сама, Лукас и Бенджамин, улыбающиеся в объектив. Джемма подумала, не появилось ли сейчас в какой-нибудь темной комнате такое же фото – на экране Теневика, сигнализируя о том, что телефон включен.
– Ну, наконец-то, – сказала Джемма. – Мне все-таки удалось включить свой телефон.
– С ним какие-то проблемы? – спросил Бенджамин.
– По-моему, он повредился, когда тот парень напал на меня, – сказала она. – Он теперь постоянно выключается.
– Хочешь, гляну? – предложил Бенджамин.
– Может, позже, – ответила Джемма. – Это не срочно.
И на середине фразы вытащила батарею. Хотелось надеяться, что Теневик подслушал этот короткий разговор. Если и в самом деле подслушал, то подумал бы, что все дело в испорченном телефоне. У нее появилось хорошее оправдание тому, почему он то включается, то выключается – как будто не по ее воле, а по собственному капризу.
