Маленький Женя по ночам слышит стук за стеной. Отчаянный, надрывный и каждый день одинаковый. Женя робко стучит в ответ…Лонг-лист open-call от МИФ 2022 г.
Тук-тук. Тихий стук едва заметно раздается в суматошном гвалте голосов и детского смеха. Его могли не заметить, не услышать, пропустить мимо, но кое-кто ждет его сильнее чем Деда Мороза в новогоднюю ночь. Тонкие пальцы несмело стучат в ответ, содрогаясь от счастья и ужаса. На детских коленях лежит потрёпанная бумажка с алфавитом, исписанным точками и тире.
Эти загадочные перестукивания начались месяц назад. Глубокой ночью раздался глухой стук, в котором могло уместиться всё отчаяние мира, вся боль раненой души. Женьке Гришкову даже показалось, что с той стороны кто-то бьётся головой. И он застучал в ответ. Тихо, бережно, ласково, словно спрашивая «ты в порядке?». Удары с той стороны смолкли, чтобы раздаться снова, совсем иначе, как будто стучащий пытался что-то сказать. Мальчуган не знал этого языка и отвечал как умел, повторяя незнакомый ритм. Через несколько минут всё затихло. С тех пор вечерние «разговоры» повторялись каждую ночь, продолжая звучать равномерным повторяющимся стуком. Женя не понимал, что это значит, но продолжал отвечать. Как-то раз он даже пытался позвонить в соседнюю квартиру, но был за ухо оттянут воспитателем — им нельзя беспокоить других жильцов. Тайна человека за стеной осталась не раскрытой.
Загадка открылась с другой стороны, тогда всё обрело смысл. Игрушечный окоп под кустом, пластиковые автоматы и картошка, украденная с кухни вместо гранаты. Ритмичный стук, засевший в голове, чтобы успокоиться в ожидании «врага».
‒ Ты чего тут S.O.S выстукиваешь, малой? — «командир» выглянул из-за куста, не скрывая своего удивления.
‒ Кого выстукиваю? ‒ не понял Женя, глядя на старшего как перепуганный первоклассник на удава.
‒ S.O.S азбукой Морзе. Врагов-то нет! ‒ возмутился светловолосый парень лет четырнадцати.
‒ А что такое азбука Морзе? И кто такой сос?
‒ У-у-у-у. Темнота. Дам тебе книжку вечером почитать. А пока сиди тихо, ‒ старший кивнул и ушел дальше «воевать». Потёртая книга подарила Жене Гришкову новый мир — мир точек и тире. Той ночью мальчик сказал морзянкой своё первое слово — «слышу». Стук за стеной впервые за месяц изменился.
О чем говорили эти двое не знал никто другой. Знающим морзянку было неинтересно слушать, не знающих просто раздражал ночной шум. Правда за месяц к причудам Женьки привыкли и даже услышали в его ладонях колыбельную. Друзья через стенку «говорили» много, долго, с упоением, забывая о сне и засиживаясь до рассвета. Единственное негласное правило соблюдалось строго — разговоры никогда не касались их самих.
Зеленоглазый Женя с тех пор жил только ожиданием вечерней беседы — когда его спрашивали «сколько сейчас времени?», он бодро отвечал «осталось пять часов». Застенный друг говорил скупо, коротко, но детской фантазии хватало фразы «Китай. Рис. Балконы», чтобы представить далекую страну, где питаются клейкой сладкой массой. По крайней мере в их детском доме готовили рис именно так. Женя скривился, вспоминая этот мерзкий слипшийся комок. И кто вообще придумал выращивать эту гадость прямо на балконе, затапливая его водой? Когда-то давно, в прошлой жизни, Женя устроил потоп на целых три этажа. Он всего лишь хотел поиграть в отважного капитана, но ванной показалось мало. Соседи кричали, угрожали судом, полицией и другими страшными словами. Мама молча кивала, соглашалась, но наказания так и не последовало. А тут раз и специально балконы затапливают! Впрочем, в чужую страну со своим уставом не ходят, поэтому Женя просто восхищался этими странностями и слушал.
Слушал о местах, где солнце не садится месяцами — лишь описывает круг по линии горизонта, согревая ночь, слушал о загадочных гейзерах, вода в которых словно кипяток, даже когда на улице зима и снег. Слушал об удивительном мире, недоступном и загадочном для девятилетнего мальчишки. Женя задавал вопросы, иногда засыпая под мерный стук ответов, убаюканный своим воображением и твёрдой рукой незнакомца.
Спустя ещё месяц настал день, которого мальчик боялся больше всего. Стук не прозвучал. Тихо было и на следующий день, и после, и через неделю. Женя стучал сам, слушал тишину, и каждым ударом по стене забивал раскалённые гвозди в своё ранимое детское сердце. Прошло несколько невыносимо долгих месяцев, прежде чем стук раздался снова. Грубый, бессмысленный, требующий замолчать и исчезнуть. Женя не сдавался неделю. Может, его друг забыл азбуку Морзе? Может, у него был плохой день, и он хочет побыть один? Семь оправданий — по одному на каждый день, успел придумать Женя, когда к нему подошла женщина, наводящая трепетный ужас на всех воспитанников.
