— Вот же чертовщина! Я же вам самого главного не сказал! — неожиданно рассмеялся мужчина. Видно было что ему очень весело вспоминать что-то. — Дело в том что перед тем как уехать из дома я провёл небольшую, так сказать, диверсию… — он усмехнулся, пытаясь сдержаться от смеха. — Хотите знать какую?
Заинтригованный Антуан, несмотря на то что уже пора было готовиться подавать сигнал к выступлению, кивнул.
— Мне показалось неправильным уходить просто так, ничем не досадив немцам… — произнёс фермер, кусая губы от веселья. — И я решил кое-что сделать чтобы ненавистным германцам было несладко в ближайшее время. У меня в доме завалялось некоторое количество одного… хм, порошка. И вот перед самым отъездом я улучил момент, пробрался к немецкой кухне и ссыпал почти весь порошок в мешок с мукой, когда повар отошёл в туалет. А тот перед этим, сам слышал, получил приказ от этого заместителя приготовить на ужин свежий белый хлеб. Так что, можете быть уверены, прошедшую ночь и добрую половину этого дня всем кто съел такой хлеб будет явно не до войны! — не выдержав, снова расхохотался крестьянин.
— Что вы имеете в виду? — всё-таки не вполне понял Гишар замысла мсье Леру. — Какое отношение имеет хлеб к временной потере противником боеспособности?
— Эх, господин генерал, видимо, у вас было скучное детство! — смеялся фермер, и пояснил: — Порошок-то был сильным слабительным, понимаете? Начал действовать ночью, а скорее, под утро, и до вечера вряд ли они отойдут от туалетов! Как представлю этих важных паразитов с обосранными штанами… Ха-ха-ха-ха!.. — он опять до слёз расхохотался, тщетно пытаясь успокоиться.
Осознав «диверсию» фермера Гишар, как не пытался себя сдержать, так и не смог. Сначала фыркнул, мысленно представив ситуацию, но потом, благодаря развитому воображению, смех победил сдержанность и пару минут из палатки доносился громкий хохот двух здоровых мужчин.
— Вы страшный человек, мсье Леру… — с трудом проговорил он, кое-как найдя силы остановиться. — Не хотел бы я иметь вас своим врагом! Но откуда вы нашли этот порошок?
— А вот это пусть останется тайной, господин генерал! — фермер весело покачал головой. — Там тёмная и не слишком законная история связанная с одним аптекарем, поэтому я лучше не буду углубляться в такие подробности. Главное, что пригодилось по назначению, верно?
— Так вы знаете немецкий? — спросил Антуан. — Раз смогли понять про их командира?
— Конечно! — утвердительно ответил тот. — На той войне мы с ними иногда разговаривали, да и разговорник нам выдавали, а у меня память на язык хорошая оказалась. Знаете, господин генерал, а я же думал о том чтобы не слабительное подсыпать к ним в муку а кое-что другое… — вдруг признался он, и на его лице снова появилась улыбка, только уже скорее жестокая.
На этот раз Гишар сразу догадался о чём говорит мужчина.
— У вас есть отрава⁈ — поразился он, мысленно скривившись.
Всё-таки такой способ уничтожения врагов претил ему. Одно дело битва а тут… Словом, должны же быть хоть какие-то правила и границы, даже на войне!
— У меня много что есть, господин генерал… — тихо произнёс фермер, уже без всяких следов радости на лице. — Мало ли что может пригодиться? Вот только я сразу понял что те кто выживут могут отыграться на нас, жителях. А я ведь почти всех в Вадленкуре знаю, люди хорошие. Не хочу чтобы из-за меня они страдали. Поэтому и решил не травить Гансов как крыс…
— Думаю, этого не понадобится, мсье Леру! — твёрдо заключил Антуан, надевая на себя шлем. — Сегодня утром Бог покажет на чьей он стороне! Пойдёмте, я прикажу выделить вам место где вы сможете подождать окончания сражения и потом уже вернуться в свой городок. Надеюсь, что ваш дом тоже останется целым…
И они вместе вышли из палатки.
Через полчаса в большом лесу, в трёх лье южнее Вадленкура, загрохотали моторы больше сотни танков, окутав его вонючим дымом выхлопов. Первыми из него резво выехали шустрые броневики «Panhard-178» и быстро унеслись на север, разведывая дорогу. После них потянулись на дорогу колонны французских танков множества разных видов и моделей. Юнцер не поскупился, отдав ему всё что было, и теперь танковая дивизия Гишара напоминала сборную солянку или некий полигон для всей бронетехники выпущенной французскими заводами начиная с конца 20-х годов. Просто кошмар для ремонтников и снабженцев но Антуан решил что голова об этом у него будет болеть потом. Сначала нужно освободить Вадленкур и Седан, соединиться с де Голлем, а там видно будет. Плохо то что ночью прошёл дождь, пусть и не сильный, придётся наступать по дорогам, иначе на сырой земле многие танки, с их узкими гусеницами, просто встанут…
Солнце поднималось всё выше освещая, как искренне надеялся дивизионный генерал Гишар, день его будущей победы.
Вадленкур, Франция.
17 мая 1940 года. Утро.
Гюнтер Шольке.
— Ну и кто мне скажет как такое могло случиться? — хмуро спросил он, с трудом сдерживаясь от ругани.
