— Я понимаю но это пока невозможно! — с сожалением развёл руками Роске. — Этот Бахман очень зол на то что ваш помощник с ним грубо обращался и угрожал оружием. Поэтому, чтобы тот снова не стал жаловаться отцу, Дитрих лично с ним поговорил и тот, узнав что вы под домашним арестом, добровольно согласился разделить ту же участь. Думаю, ему ничего особенного не грозит, как простому исполнителю приказа и завтра, после суда, если его оправдают, Зепп намерен его отпустить, сославшись на то что вашим выжившим разведчикам нужен временный командир.
Да уж, Бруно там накомандует без присмотра Гюнтера! Опять всеобщий пофигизм и расслабление… Мда, а ведь похоже, даже если удастся увильнуть от казни то его карьере конец? Что он и озвучил в виде вопроса.
— Боюсь, так и есть… — подтвердил унтершарфюрер с истинным огорчением. — Единственный кто точно может не только спасти вам жизнь но и оставить командиром разведчиков это сам фюрер. Но до него надо сначала добраться а потом ещё и убедить в вашей правоте что, как вы сами понимаете, невозможно сделать до завтрашнего утра.
Что верно то верно. И даже если это всё удастся сделать, что крайне маловероятно, то реакцию Гитлера вряд ли можно будет назвать положительной. В прошлый раз он вытащил его из-под носа Гиммлера только потому что к Еве успела обратиться Лаура, да и сам фюрер не хотел чтобы его «верный Генрих» начал допытываться насчёт письма. А так он был очень зол за тот случай когда пьяный Шольке избил патрульных, хотевших его задержать. Теперь же другая ситуация, разоблачение и допрос по этой теме ему вряд ли грозят. Да и всю важнейшую информацию которую он мог дать Гитлеру, уже раскрыл, а значит, по идее, больше не интересен.
— Возможно, вы хотите чтобы я кому-нибудь позвонил в Берлине и объяснил ситуацию? — внезапно предложил унтершарфюрер. И в ответ на удивлённый взгляд Гюнтера, доверительно поведал: — Зепп очень заинтересовался тем случаем когда вас вытащили из тюрьмы по приказу самого фюрера и решил что вы имеете весьма влиятельного покровителя в столице. Думаю, если так, то самое время воспользоваться его помощью. Завтра может быть уже поздно!
Вот оно что! Значит о нём наводили справки? В принципе, логично. Дитриху хотелось знать кого он назначил на должность своих «глаз и ушей», вот и задействовал свои контакты в СС. Хм, а ведь идея соблазнительная! Умирать-то не хочется, особенно когда завариваются такие интересные дела в мире! Допустим, он согласится… Но кому тогда сообщить? Хотя выбор невелик. Ханна или Ева. Первая может повлиять на Геббельса который, в свою очередь, повлияет на Гитлера. А если колченогий не захочет повлиять в пользу Гюнтера? Тогда дело худо… Ева? Та, будучи очень близкой к фюреру, наверняка сумеет найти ключик к главе Рейха и убедить его что живой Шольке гораздо выгоднее для него чем мёртвый. Смогла же она один раз это сделать, возможно, получится ещё раз? В конце концов, что он теряет в этом случае? Ничего. Что же касается выбора…
— Я был бы вам очень благодарен, Роске, если вы позвоните фрау Грубер из рейхсминистерства просвещения и пропаганды… — сказал он ожидающему его ответа унтершарфюреру. — Объясните ей всю ситуацию без прикрас и посоветуйте, в случае необходимости, связаться с Евой Браун. Думаю, это всё что я могу вам сообщить. Если у них получится сообщить фюреру эту историю и причины моего поступка то он сможет справедливо рассудить нас. А если нет… то завтра я в последний раз увижу восход солнца! — грустно усмехнулся Шольке.
— Ева Браун? — неподдельно удивился помощник Дитриха. — Вы знакомы с близкой подругой самого фюрера?
Гюнтер молча кивнул, не собираясь рассказывать как у фюрера растут на голове никому невидимые украшения. Ева теперь его очень близкая подруга, а не Гитлера, но другим пока рано об этом знать.
— Что ж, если так то, возможно, шансы на благоприятный исход вашего дела значительно вырастут… — удовлетворённо сказал унтершарфюрер и снова встал, собираясь уходить. На этот раз Шольке не собирался его останавливать но тот сам обернулся на пороге.
— И ещё, оберштурмфюрер… Наш «Папаша» приказал мне передать кое-что вам лично. Цитирую: «Отличная работа, парень! В том что Вадленкур не потерян и мы продолжаем наступление это полностью твоя заслуга! И уж поверь, я буду биться за тебя так же как и за других своих офицеров! Никто не скажет что я неблагодарен к тем кто вырывает для Германии победы зубами, рискуя их лишиться напрочь! Всем твои герои, погибшие и раненые, будут обязательно награждены, даже если мне потребуется лично выбивать этот приказ у нашего „огородника“! Спасибо тебе, Шольке, и благодарю за службу!» — старательно подражая голосу Зеппа произнёс Роске. — Уфф… Вроде ничего не перепутал! Вот увидите, он обязательно спросит передал ли я вам сообщение… — усмехнулся он, надевая пилотку.
— Передайте ему что я полностью уверен в его словах и нисколько в них не сомневаюсь! — ответил Шольке, пожимая ему руку и выходя вместе с ним в коридор.
