В сексуальном плане тоже кое-что изменилось. Да, она отблагодарила своего знакомого генерала, того самого кто рассказал ей о том в каком городе стоял полк «Лейбштандарт» когда Гюнтера по ошибке направили в Аахен. Но если раньше ей хотя бы были приятны его объятия то в последний раз женщине пришлось изрядно постараться чтобы не показать ему своего равнодушия. Что уж говорить, она даже почти не возбудилась, от чего испытывала не слишком приятные ощущения между ног. О, конечно, были страстные стоны, охи, содрогание тела и другие способы имитации оргазма для удовлетворения мужского честолюбия но всё это притворство лишь в который раз убедило Ханну что тело не хотело другого мужчину кроме Гюнтера.
Словно говорило:
«Ну и зачем ты пытаешься обмануть меня и себя? Всё равно же понимаешь что никакой эрзац не заменит настоящего? Ты бы ещё придумала использовать всякие фаллические игрушки как какая-то обезумевшая без мужчины монашка в монастыре! Не позорься, ты уже не глупая восемнадцатилетняя девчонка!»
А сегодня утром, когда она садилась в свою машину чтобы ехать на работу, мимо неё прошёл такой молодой красавчик-лейтенант и окинул вожделеющим взглядом стройную фигуру Ханны. Раньше женщина бы поощрительно ему улыбнулась, показывая что не против начала знакомства, но в тот момент бедняга наткнулся на совершенно равнодушный и холодный взгляд, вынудивший его лишь ускорить шаг… Да, и сердце и тело явственно говорили разуму кого они выбрали и совершенно не хотели довольствоваться заменой.
Телефонный звонок, раздавшийся в тиши просторного кабинета, заставил её вздрогнуть перед зеркалом и недовольно поморщиться. Кто это, интересно? Рабочий день закончен, Ханны уже не должно быть здесь. Но телефон не умолкал, настойчиво взывая к себе. Вздохнув, женщина, подошла к своему столу и сняла трубку:
— Ханна Грубер, слушаю вас! Говорите!
— Фрау Грубер? — послышался незнакомый, молодой голос. — Разрешите представиться, унтершарфюрер СС Роске, помощник обергруппенфюрера СС Зеппа Дитриха, командира полка «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». Я по поводу оберштурмфюрера СС Гюнтера Шольке. Вы его знаете?
— Да… — озадаченно протянула Ханна, у которой появилось плохое предчувствие. — Конечно, знаю. А что случилось? Надеюсь, с ним всё в порядке? — она не смогла сдержать беспокойства.
Трубка передала ей тяжёлый вздох и собеседник, похоже, замялся:
— Не совсем. Видите ли… оберштурмфюрер Шольке попал в довольно неприятную историю и, возможно, вы сможете ему помочь… — подбирая слова, ответил неизвестный Роске. — Я разговаривал с ним несколько часов назад и он попросил позвонить вам. Сказал, надеется что вы сделаете то что сможете…
От этих слов сердце в груди бешено забилось и Ханна, сжимая трубку побелевшими от напряжения пальцами, закрыла глаза, пытаясь успокоиться. В голове тут же зароились десятки вариантов того что могло с ним случиться но воля женщины сумела обуздать чувства и беспокойство. И через несколько секунд унтершарфюрер услышал спокойный и деловой голос:
— Оберштурмфюрер Шольке действительно очень ценен для нас, вы правы! Он знаком лично с доктором Геббельсом и даже фюрером, так что обещаю что постараюсь помочь ему чем смогу! Говорите, в какую беду он попал?
…Следующие пять минут она молчала, слушая эсэсовца, как она поняла, сослуживца Гюнтера. Несмотря на довольно лаконичный доклад и обтекаемые формулировки, использованные Роске, Ханна отчётливо ощутила что это очень приукрашенная история «подвига» её мужчины. На самом деле, скорее всего, там всё было гораздо хуже и Гюнтер наверняка имел реальную возможность погибнуть несколько раз за вчерашний день. И из-за того что он поставил на место какого-то пьяного обер-лейтенанта а также, (естественно, из острейшей военной необходимости) подделал приказ фюрера, его хотят судить⁈
Гнев едва не вырвался на свободу в форме обличающего монолога в адрес тупых военных, строго держащихся своих уставов, не обращая внимания на исключительные случаи которые бывают во время войны. Но снова воля пришла на помощь, заставив сдержаться. Сейчас это бесполезно, выплёскивать этому эсэсовцу свои соображения, от него ничего не зависит, он всего лишь передал ей информацию.
— Я вас поняла, унтершарфюрер! — произнесла Ханна, когда Роске закончил. — Когда будет этот… суд? — она специально решила показать своё отношение к такому повороту событий над тем от кого вчера зависели судьбы десятков а то и сотен тысяч людей.
— Завтра утром, фрау Грубер… — сообщил тот. — Именно поэтому я вам и позвонил. У нас крайне мало времени и, хотя обергруппенфюрер Дитрих на его стороне, но по-настоящему вызволить Шольке может только фюрер, а Зеппа к нему не допустят.
— Почему? — удивилась женщина. — Насколько я знаю, он является одним из самых верных соратников фюрера!
— Дело в том что, согласно некоторой информации, которой я располагаю, оберштурмфюрер, как и сам Дитрих… хм, они вызвали в своё время большое недовольство нашего рейхсфюрера и он теперь может воспользоваться этим случаем чтобы… — недоговорил Роске.
