— Сергей!.. — захваченная врасплох дама порывисто встала со стула и отвернулась от него, зачем-то поглаживая свою ручку которую поцеловал Саша. — Я понимаю что… В таком состоянии вам может показаться что угодно… Но, видите ли…
— Простите мою дерзость, сударыня… — Александр принял покаянный вид. — Я не должен был так бурно выражать свою радость. Поверьте, я понимаю что сильно оскорбил вас…
— О Боже, о чём вы говорите⁈ — воскликнула женщина, стремительно поворачиваясь к нему. На прекрасном лице квартирной хозяйки было страдание и растерянность. — Оскорбление? Уверяю вас, я и не думала… Наоборот, мне… Пресвятая Дева, что я несу?
Глубоко вздохнув так что грудь под халатом высоко поднялась, Матильда Витольдовна закрыла глаза на несколько секунд, в волнении не зная куда деть руки. Видимо, с трудом снова приняла спокойный вид, взяла почти пустой тазик с водой, тряпку и остатки бинтов, посмотрела на него куда-то в район шеи или груди, а потом тихо заговорила:
— Думаю, Сергей, вам сейчас нужен полный покой… — голос женщины чуть подрагивал. — Уже очень поздно, поэтому предлагаю направиться в опочивальню!
Тут она сообразила что он уже в ней и заметно смутилась, несмотря на попытки сдержаться.
— Я хотела сказать что мне пора спать! — уточнила дама и направилась к двери. Уже открыв её женщина обернулась и добавила: — Спокойной ночи, сударь! И… — она заколебалась но всё-таки сказала. — … Я рада что вы живы и вернулись ко мне! Я хотела сказать, в мой дом! — тут же поправилась Матильда Витольдовна.
Саша радостно улыбнулся и ответил:
— И вам спокойной ночи, моя спасительница! Льщу себя надеждой что и ночью смогу вас увидеть… во сне! — на всякий случай уточнил он, увидев что у женщины изумлённо расширились глаза от такого неприкрытого намёка. В следующий миг погас ночник в комнате, дверь тихо закрылась и Александр остался один.
Осторожно вздохнув, так чтобы не беспокоить рану, Саша закрыл глаза, чувствуя что сонливость неуклонно овладевает им. Лёг поудобнее и подумал что всё идёт в правильном направлении. Во всех смыслах. Да, утро будет бурным для многих высоких чинов города. Разгребать ту кашу которую он заварил приятного мало. Ну а ему теперь надо сидеть тихо как мышка, отъедаться, отсыпаться и наслаждаться видом медленно разрушающейся крепости под названием «Матильда Витольдовна», а заодно всеми силами помогать этому многообещающему процессу.
С этой оптимистичной мыслью Александр и заснул, довольно улыбаясь.
г. Львов. УНКВД Львовской области.
22 мая 1940 года. Раннее утро.
Старший майор ГБ Сергиенко В. Т.
Он сидел в своём кабинете и молчал, глядя на своего заместителя, капитана милиции управления НКВД по области Верёвку Никанора Ивановича. Мясистое лицо с носом-картошкой и обширной лысиной на лбу вызывало у него сильное неприятие. Хоть и не такое отвращение какое появлялось у начальника УНКВД при общении с другим своим замом, Кримяном Никитой Аркадьевичем. Тот вообще был настолько неподходящим для своей работы что хоть караул кричи. Непонятно, каким образом этот кадр умудрился сделать карьеру, не иначе сам Лаврентий Павлович благоволил ему… Нельзя сказать что Василий Тимофеевич считал Верёвку несоответствующим своей должности или же между ними сложились личные неприязненные отношения, но то что произошло всего несколько часов назад вызвало у старшего майора сильнейшее недовольство и острую неприязнь ко всем кто допустил такое.
Сергиенко уже успел сам побывать в окрестностях этого католического собора, или костёла, и вдоволь насмотрелся результатами ночной бойни. Конечно, к этому времени там уже всё давно закончилось но ближайшие улицы были по-прежнему перекрыты для проезда и на них стояли вооружённые бойцы войск НКВД. Даже несколько броневиков не постеснялись пригнать, хотя после драки кулаками не машут.
Дотла сгоревший грузовик, лежащий наполовину в магазине, который тоже почти выгорел. В оплавленных обломках металла обнаружились несколько хорошо прожаренных тел неизвестных, скрюченных от жара. Исклёванные пулями и осколками гранат стены домов, выбитые стёкла, разбитые фонари, больше сотни пустых гильз… Ночью здесь была настоящая война, чтоб её! И это не считая другой уничтоженной и повреждённой техники. Через пару кварталов, в каком-то переулке, обнаружился ещё один грузовик, настолько избитый пулями что даже непонятно как он вообще ехал. К ним надо приплюсовать несколько милицейских мотоциклов, полностью или частично выведенных из строя.
Ну а кровавой вишенкой к этому обильно пропахшему порохом торту служили десятки трупов тех кто этой ночью воевал неизвестно с кем и погиб непонятно от кого. Прямо на проезжей части и тротуарах лежали тела в живописных позах, уже начавшие коченеть.
