Руки, будто живущие своей жизнью, сдёрнули с плеча «MP-38» а он сам метнулся к стене, направив оружие в ту сторону. Рядом с ним сразу оказался товарищ с пистолетом в руке. Послышался тихий звук электромотора и башня «Здоровяка» повернулась назад, уставившись стволом вдоль улицы. Несколько солдат и младших офицеров СС, оказавшихся неподалёку, тоже не остались равнодушными и, выхватив оружие, побежали к дому, откуда ещё раздался одиночный выстрел и приглушенные ругательства.
Держа наготове пистолет-пулемёт Шольке подобрался к крыльцу, заглянул в дверь и малость успокоился, услышав в глубине дома знакомые голоса подчинённых. Вот злой рык Майснера… потом что-то говорят Виттман и командир «Здоровяка» Зигель. Похоже, какое-то ЧП. Причём с жертвами. Проклятье, только этого не хватало! Что там могло случится⁈
— Так, всё спокойно, это мои люди, я сам во всём разберусь! Разойдись! — закричал он подбегающим солдатам и снова закинул оружие на плечо.
Верный Пауль тут же поддержал его, разворачивая тех кто был младше по званию. К счастью, сам Шольке оказался тут единственным оберштурмфюрером поэтому оспаривать его приказ было некому и все разошлись, оживлённо гадая о причинах стрельбы. А Гюнтер, заранее приготовившись к худшему, зашёл внутрь дома и направился на голоса. Судя по звуку шагов сзади то Пауль последовал за ним.
Пройдя по короткому коридору они оказались в одной из комнат, скудно обставленной немудрёной мебелью. Деревянный пол из потемневших досок, широкий диван у стены, единственное окно и секретер возле него. В комнате обнаружилась целая группа людей. Помимо Майснера, Виттмана и Зигеля тут был один из новичков-новобранцев, держащий в руке опущенный пистолет-пулемёт. Кроме них в углу помещения содрогалась от плача пожилая женщина, прижимая к себе взахлёб рыдающую девушку в разорванном платье. А ещё на полу лежал на животе труп мужчины, нож и несколько пустых гильз. Таааак… Кажется, примерно ясно что тут стряслось. Но надо узнать подробности, причём до отъезда.
Увидев вошедшего в комнату командира все сразу замолчали кроме плачущих женщин.
— Ну и кто мне объяснит что здесь произошло? — нахмурившись, спросил Шольке, оглядывая присутствующих.
В ответ Майснер лишь сплюнул на пол от досады и отвернулся. Зигель с неприязнью глядел на новичка, а Виттман тяжело вздохнул. Когда молчание затянулось и Гюнтер хотел повторить вопрос то унтершарфюрер СС перестал сверлить взглядом новобранца и заговорил:
— Разрешите мне, оберштурмфюрер?
— Слушаю тебя, Мариус! — кивнул Шольке, присаживаясь на край дивана и оглядывая труп. Крепкий мужик лет сорока, судя по широким ладоням, привыкшим к тяжёлому труду, это крестьянин. Скорее всего, глава семьи. А плачут, видимо, его жена и дочь.
— Мы, то есть я, Майснер и вот этот вот… придурок ночевали в этом доме. Выгнали хозяев из спальни сюда чтобы не мешали и спокойно выспались. Потом пошли на завтрак, кроме этого тупицы который заявил что чуть задержится. Ну мы и отправились одни к нашей кухне. Кто же знал что он тут задумал?..
Придурком и тупицей оказался эсэсманн Дитмар Кюн, рослый блондин, служивший в одном экипаже с Майснером. Сейчас он был явно растерян, хотя и пытался казаться уверенным в себе. Но его выдавали бегающие глаза и частое сглатывание от волнения…
— Мы поели, вернулись обратно. Кюн так и не появился. Только зашли в дом как услышали очередь. Сразу сюда, думали что напал кто-то… А тут этот придурок стоит с автоматом и дикими глазами, свою ширинку застёгивает. И мужик на полу ворочается, хрипит. Да тут и гадать нечего, всё понятно, командир! — покачал головой Зигель, смерив парня презрительным взглядом. — Пока мы завтракали этот Кюн решил бабу попробовать, девственник несчастный, а её отец не выдержал и попытался вступиться за дочку. Дитмар в него и пустил очередь чтобы не мешал. Мужика пришлось добить, всё равно не жилец, пять пуль в брюхе… Ну а потом вы зашли. Вот и вся история.
Проклятье, всё-таки это случилось! Он подозревал что рано или поздно один из его людей может выкинуть что-то подобное… Правда не думал что им окажется сопляк который ещё, можно сказать, пороха не нюхал. Что ж, в этой ситуации радовало только то что его ветераны могли держать свои желания в узде, несмотря на то что возможностей насладиться женским телом у них не было уже почти две недели. А вот новичок оплошал, придурок… Увидел красивую девчонку и крышу снесло. И что теперь с ним делать, интересно?
— Кюн, это правда? — спросил его Гюнтер холодным голосом.
— Оберштурмфюрер, я… — сипло заговорил эсэсманн, глядя на него расширенными глазами. — Я просто… это же обычная француженка, понимаете? С неё не убудет раздвинуть ноги перед настоящим арийцем, верно? Да они все шлюхи, мне так говорили! А тут эта свинья, её отец, попытался мне помешать… вот и пришлось его успокоить. Ничего же страшного не произошло, оберштурмфюрер? Я всего лишь…
