С улыбкой его поприветствовав Берта залезла к нему на заднее сиденье и тут же открыла свой изящный портфель. Потом начала вытаскивать документы на ознакомление и подпись, чтобы сэкономить ему время в министерстве. Шпеер, сам себе удивившись, заметил как от неловкого движения её юбка умудрилась задраться почти до бедра, обнажив круглую коленку секретарши. Да и блузка, видимо из-за тёплой погоды, была расстёгнута на две верхние пуговицы. Впрочем, Берта быстро поправила юбку когда заметила беспорядок в одежде, и мысли Альберта снова вернулись к работе. Так они и ехали на Викториаштрассе…
Сам Шпеер не смотрел на дорогу, он внимательно читал и подписывал важные бумаги которые, после его подписи, станут во многом определять судьбы людей и предприятий Рейха. Временами Альберт спрашивал или уточнял у Берты непонятные вопросы и с радостью в который раз убеждался что женщина очень компетентна на своей должности его ближайшего помощника.
В чувство его привела мягкая остановка автомобиля. Министр не слишком любил ездить в этом «танке», как он метко обозвал своё средство передвижения. Он считал что обычной машины ему бы вполне хватило но начальство, в лице самого Гейдриха, упорно стояло на своём, твердя что так распорядился сам фюрер. Спорить с Гитлером по такому вопросу, где он сам не являлся профессионалом, Альберт считал глупым и смирился. Если они чего-то боятся и хотят чтобы он ездил внутри бронированного чудовища то так и быть…
— Что, мы уже приехали, Манфред? — спросил Шпеер, отрываясь от документов и выглядывая в окно.
Водитель, широкоплечий скромный молодой эсэсовец Манфред Энгель, был отрекомендован ему как отличный водитель знающий автомобили как свои пять пальцев. Единственный недостаток которого, по его собственным словам, заключался в том что он любил скорость, а вот с этим была проблема. Бронированный лимузин никак не подходил на роль гоночной машины, даже учитывая под капотом усиленный двигатель, да и улицы столицы не были прямым автобаном где можно разогнаться как следует. Не говоря уже о том что всему кортежу строго предписывалось движение с определённой скоростью, сообразуясь со своим местом в колонне.
— Не знаю, господин Шпеер, броневик впереди остановился и из-за него ничего не видно… — парень обернулся к нему и философски пожал плечами. — Наверное, что-то случилось, сейчас штурмманн Хопп разберётся и поедем дальше. Тут уже совсем рядом.
Удовлетворившись ответом министр кивнул и снова повернулся к Берте за очередным разъяснением. Из рабочего процесса его вырвали неожиданно загрохотавшие выстрелы! Вздрогнув, он вскинул голову и посмотрел через лобовое стекло, отказываясь верить своим глазам…
Какой-то молодой парень сбоку от броневика, держа в руке пистолет, быстро и точно убивал его охрану! Всего за несколько секунд он расправился с экипажем мотоцикла между ними, потом мгновенно сорвал с крепления люльки пулемёт и сразу открыл огонь прямо в лицо Шпееру, сидевшему как статуя с открытым ртом. Вся эта картина была настолько нереалистичной для него что Альберт не успел даже испугаться. Лишь в голове мелькнула отстранённая мысль что вот сейчас он умрёт от рук какого-то психа которому не сделал ничего плохого… Да министр вообще его в первый раз видел!
Видимо, эффект неожиданности подействовал и на водителя, поскольку Манфред отчаянно заорал:
— Ложись!! — и сам пригнулся за приборной доской, вместо того чтобы как-то действовать и спасаться.
Альберт не успел ничего сообразить как тонкая женская рука с удивительной силой схватила его за шею и пригнула к знакомым коленям, обтянутым юбкой. Берта! Как она успела так быстро среагировать⁈
— Лежите и ни в коем случае не поднимайте голову, господин Шпеер! — секретарша буквально прошипела ему в ухо эти слова. А потом закричала в полный голос: — Манфред, это нападение! Немедленно разворачивайся и увози нас отсюда!
— Да, я понял! Сейчас свалим отсюда! Чёрт, вот же чёрт… — торопливо отозвался водитель и, судя по шороху на переднем сиденье, снова устроился за рулём.
Альберт только-только начал отходить от шока и, не поднимая головы, рискнул посмотреть вперёд между сиденьями… и сглотнул от страха. На лобовом стекле «танка» красовались больше десятка отметин от пуль, попавших в него. От них расползались множество трещин, убедительно показывая что бронированное стекло хоть и смогло на этот раз защитить их жизни от пулемётного огня практически в упор, но лучше всё-таки больше не испытывать его на прочность.
Мозг Шпеера, скорее всего ещё не до конца придя в себя, вдруг задался вопросом сколько выдержат стёкла при такой стрельбе. Корпус точно не пробьют, там броня почти в полтора сантиметра, а вот окна… кажется, всего сантиметр. Или меньше? Вот объясняли же ему эти характеристики, когда прикрепляли машину, но он особо не вслушивался, посчитав это ненужной для себя информацией. А оно вон как вышло… Теперь от этого зависит его жизнь. Точнее, не только его но и Манфреда с Бертой.
