Открыв калитку, сработанную из плотно пригнанных досок покрашенных в коричневый цвет, они подошли к двери и Петер вежливо постучал, по-прежнему придерживая командира. Через секунд двадцать дверь распахнулась и Хайнц снова увидел фрау Грюнер.
На вид ей было около тридцати пяти, может немного моложе. Женщины, они же такие, иногда так приоденутся и накрасятся что можно смело ошибиться с возрастом лет на десять минимум. Чуть ниже его ростом, приятное лицо со спокойными зелёными глазами, тёмные волосы с красным обручем на голове. На стройной фигуре надето простое чёрное платье чуть ниже колен с белыми узкими полосами на боку. Поверх накинут слегка грязный фартук или передник. Руки измазаны чем-то белым… Мука? Что-то печёт? На ногах ботиночки на низком каблуке.
— Здравствуйте, фрау Грюнер! — с улыбкой поздоровался Хайнц, успев принять нормальную позу. — Как я и говорил, наконец-то врачи выпустили нас на волю и теперь мы с другом сможем нормально отдохнуть на лоне живой природы! Доктор нам очень рекомендовал такой вот сельский курорт после ранения так что на ближайшее время мы с радостью воспользуемся вашим гостеприимством.
— Здравствуйте, господин обер-лейтенант! Очень рада что вы приехали! — женщина тоже улыбнулась в ответ и окинула их внимательным взглядом. — Проходите, пожалуйста, в дом. Комната для вас давно готова. А где же ваш третий товарищ? Вы ведь сказали что приедете с двумя? — поинтересовалась она, впустив их и закрыв дверь.
— Не беспокойтесь, фрау Грюнер, он решил поехать к семье, окончательно вылечится дома… — весело отмахнулся Гротте, хотя при упоминании Олега сердце больно кольнуло. — Знакомьтесь, это мой боевой друг и товарищ, лейтенант Август Фольмер. Я ему многим обязан, скажу более, если не он то я бы сейчас тут не стоял.
— Ну хватит, господин обер-лейтенант, я вам уже устал повторять, это мой долг… — рассмеялся Петер, помогая ему сесть на один из стульев в большой комнате, видимо, импровизированном зале. — Осторожнее, не ударьте ногу…
— Господа офицеры, вы как раз вовремя! — сообщила хозяйка, вытирая руки о фартук. — Через час будет готов черничный пирог! Надеюсь, против него вы ничего не имеете? — открыто улыбнулась она.
— Нисколько! Даже наоборот! — горячо заверил Хайнц, сразу почувствовав как он голоден. Позавтракали они рано утром, перед акцией, и теперь желудок настойчиво просил… нет, требовал пищу. — Обожаю черничный пирог! А ты, Август?
— О, у меня прямо слюнки текут! — с неподдельным восторгом подтвердил тот, и Гротте вздохнул увидев каким заинтересованным взглядом товарищ окинул фрау Грюнер.
Как говорится, пусти козла в огород… Да, про эту особенность Петера он забыл когда выбирал место для укрытия. Надо бы провести с ним беседу на тему о недопустимости задирания немкам юбок, особенно если этого не требует необходимость. Не хватало ещё скандала и обвинения в домогательствах… Возьмёт и выгонит. Кто её знает, эту вдову-майоршу? Ведь глупо предполагать что женщина на десять лет старше, к тому же недавно овдовевшая, добровольно согласится спутаться с Петером! Нет, Хайнц знал что Баум в этом роде настоящий бабник которому мало какая женщина откажет, но это уж совсем чересчур. Пусть держит свои руки… да и член тоже, на привязи! А то порой у него создавалось впечатление что подчинённый соблазняет девушек и женщин не просто по необходимости а из любви, так сказать, к искусству обольщения. Вошёл во вкус, что называется…
— Кстати, у меня просьба, фрау Грюнер… Пока мы здесь, вдали от армии, прошу называть меня не господин обер-лейтенант а просто Конрад. Буду вам очень признателен. Хорошо? — спросил он, глядя на собравшуюся выйти хозяйку.
Та, похоже не обратив внимания на взгляд Петера, чуть кивнула и ответила:
— Как пожелаете, Конрад. Я вижу что ваша нога снова разболелась? — женщина с сочувствием посмотрела на раненую конечность. Хорошо хоть бинты были скрыты под штаниной, иначе было бы подозрительно, раньше ведь их не было. — Как же вы от самой дороги сюда дошли?
— Ничего страшного, фрау Грюнер, на фронте это вообще царапиной считалось. Пока сюда ехали то рану, скорее всего, растрясло вот и побаливает. До перекрёстка нас военный грузовик подбросил, а тут дойти всего чуть больше километра… — Хайнц снова её успокоил.
— А меня называйте просто Август! — вмешался товарищ, не обратив внимания на укоризненный взгляд командира.
— Ну что же, господа Конрад и Август, проходите в свою комнату и располагайтесь. Где можно умыться и оправиться вы помните, Конрад? Вот и хорошо, а мне пора на кухню, пирог сам себя не испечёт! — с этими словами хозяйка чуть улыбнулась и покинула их.
Гротте не стал терять времени даром и, с помощью товарища, прошёл по коридору, вдыхая ароматный запах свежей выпечки из кухни. Зайдя в отведённое им помещение и закрыв за собой крепкую деревянную дверь, он с наслаждением рухнул на одну из кроватей, чувствуя как сильное напряжение начинает покидать тело.
