— Слушайте, доктор Венцель, а что если мы с вами заключим взаимовыгодную сделку? — улыбнулся он, наблюдая за врачом, который был явно в хорошем настроении победив в словесном споре.
Тот напрягся и его улыбка пропала.
— Если вы вдруг решили подкупить меня то даже не старайтесь! Я не возьму взятки, сколько бы вы мне не предлагали! Здоровье пациента для меня превыше всего! — пафосно ответил Венцель, но его голос был твёрд.
— Вы что, доктор, я и не собирался! Как вообще могли такое подумать? — теперь уже Шпеер возмутился, сообразив в каком направлении истолковал его слова врач. — Именно сделку а не взятку! Поэтому предлагаю следующее — начиная с завтрашнего утра я буду вашим самым послушным пациентом. Беспрекословное выполнение всех рекомендаций и процедур, ни единой жалобы на постельный режим и своё пребывание здесь! В общем, вы говорите а я исполняю! Что скажете?
Венцель недоверчиво посмотрел на Альберта, его глаза сузились и он подошёл к нему вплотную.
— Звучит настолько соблазнительно что мне даже страшно узнать какой ценой вы это сделаете, господин Шпеер… Давайте уже, не томите, говорите на какое ужасное преступление мне придётся пойти ради появления идеального пациента в Шарите? — проворчал он, опять став похожим на Санкта-Николауса.
— Никакого преступления, доктор! — хохотнул Шпеер, тут же ощутив боль в простреленной груди. — Всего лишь небольшая уступка своему пациенту. Просто предлагаю… скажем так, некоторый компромисс. Мне нужно работать, но вернуться в министерство я не могу, теперь и сам понимаю это. Поэтому… буду работать тут! — Альберт окончательно выложил все карты на стол.
— Погодите, в каком смысле? — озадаченно спросил Венцель, потерев ладонью свой лоб. — Где это здесь?
— Прямо тут в палате… — спокойно произнёс Шпеер, внутренне весь напрягшись. — Лёжа в кровати и не вставая. Ко мне будут приезжать мои заместители и… другие нужные люди, вводить в курс дела. Поставим в палате телефон и мы будем решать неотложные вопросы министерства без отрыва от моего постельного режима, в строгом соответствии с вашими рекомендациями и распоряжениями. Таким образом, все будут довольны и никто не обижен на другого. Я стану держать руку на пульсе своей работы, контролировать процессы… А вы будете полностью контролировать меня! По-моему, это отличный способ выйти из положения. Ну же, соглашайтесь, доктор! Что касается господина Гиммлера и фюрера… Я вам даю слово что при любом упоминании клиники Шарите я всегда буду рекомендовать вас в самом лучшем свете и восхищаться профессионализмом её сотрудников! Тем более, это правда, и мне не придётся сочинять ни единого слова лжи!
В его понимании это были очень щедрые условия и Альберт с замиранием сердца ждал вердикта Венцеля, так как больше никаких идей у него не было. Если же тот опять упрётся то останется только терпеть, изнывая от скуки в этом невольном больничном заточении. Конечно, к нему регулярно приходит жена, они общаются и довольно тепло… Но это всё не то. Ему нужна работа! И как можно быстрее!
Между тем доктор Венцель глубоко задумался. Он сунул ладони в карманы своего халата и стал ходить по палате, плотно сжав бледные губы. Альберт неотрывно следил за ним глазами, понимая что сейчас решается его судьба на ближайший месяц. Боже Всемогущий, пожалуйста, помоги!
— Хм… Допустим, господин Шпеер, только допустим! — Венцель закончил вояж по палате и теперь смотрел прямо на него. — Допустим, что я соглашусь… В таком случае вы обязуетесь беспрекословно выполнять то что я скажу? Если говорю что надо спать то вы сразу прерываете свою работу и спите? Если объявляю не приёмный день и запрещаю приход посетителей, кем бы они не были, то вы нисколько не возражаете?
Это было не совсем то на что Альберт надеялся, но если сейчас снова ставить условия то Венцель, скорее всего, просто откажется. Он-то ничего не теряет, а вот у Шпеера перспектива куда хуже. Снова изнывать от безделья несколько недель? Нет, ни за что!
— Да, доктор, так и есть! — подтвердил он после секундного колебания. — Я ваш тот самый идеальный пациент, в случае согласия. Так что, доктор? Взаимовыгодная сделка заключена?
Но тот пожевал губами и, казалось, заколебался.
— Знаете что, господин Шпеер… Сейчас только утро! — ответил Венцель, погладив свой подбородок. — Свой ответ я скажу вечером, а пока буду думать над вашим предложением. Но чтобы у меня осталось хорошее впечатление… Можете уже с этого момента быть тем самым идеальным пациентом, гордостью нашей клиники! Готовы?
Альберт горестно вздохнул и медленно кивнул. Что ему ещё оставалось?
Окрестности г. Клайберен, южнее Берлина.
27 мая 1940 года. Утро.
Хайнц Гротте.
— Благодарю, фрау Грюнер, ваша запеканка была великолепна! — искренне произнёс он, удовлетворённо вздохнув.
— Полностью согласен с Конрадом! — тут же поддержал его Петер, хлопнув себя по животу и широко улыбаясь. — Не устаю благодарить Бога что мы выбрали именно ваш дом для поправки здоровья! Иначе наше выздоровление заняло бы гораздо больше времени, точно говорю!
