— Поболтай у меня ещё, трахатель неугомонный… Всё, говорим по-немецки! — тихо сказал улыбающийся Юрий и они вошли в калитку, снова превратившись в двух армейских офицеров на излечении.
Москва.
27 мая 1940 года. В то же время.
Лаврентий Берия.
— Ну и что ты можешь мне сказать про вот это всё? — спокойно спросил Вождь, кивнув Берии на содержимое тонкой папки которую тот положил ему на стол десять минут назад.
Сталин сегодня был в хорошем настроении и, вопреки опасениям главы НКВД, не растерял его даже после прочтения нескольких листов донесений. Утро случилось пасмурным, солнце на небе не появилось, и кабинет Иосифа Виссарионовича показался ему сейчас очень уютным.
— Разрешите доложить своё мнение, товарищ Сталин? — официально спросил он, встав из-за стола и одёрнув форму.
— Хорошо, Лаврентий, докладывай! — добродушно кивнул Вождь и потянулся к своей любимой трубке.
— Ночью пришло подтверждение из нашего посольства в Берлине что министр Альберт Шпеер жив! — начал Берия, взвешивая каждое слово. — До этого ходили только слухи, германское правительство не давало никаких комментариев, пресса тоже словно воды в рот набрала. Геббельс упорно обходил этот вопрос стороной, видимо, дожидаясь указаний Гитлера. Только вчера вечером официальный рупор фашистов, газета «Народный обозреватель», вышла с экстренным выпуском. Там сказано что трое неизвестных террористов попытались подло и злодейски убить недавно назначенного министра Шпеера прямо на улицах столицы. Но при этом там нет ни слова о их национальности или каких-либо подробностях личностей. Добавлено, состояние Шпеера было очень тяжёлым, он только недавно пришёл в себя и усиленно охраняется. При нападении один из террористов убит, двое скрылись, ведутся поиски. Гестапо и СС бросили свои лучшие кадры на расследование нападения, в Берлине введено усиленное патрулирование, а в центральном правительственном квартале столицы пропускной режим. Фюрер не стал давать каких-либо комментариев но Геббельс обвиняет германских коммунистов, евреев и таинственных заговорщиков. Таким образом, если судить по информации в прессе, немцы не знают кто напал на Шпеера. Или же искусно маскируют своё знание, не желая показать свою осведомлённость.
Сталин молчал, погрузившись в свои мысли и иногда попыхивая дымом. Берия терпеливо ждал вопросов которые, он был уверен, скоро последуют. Через минуту Иосиф Виссарионович перевёл на него прищуренный взгляд и сказал:
— Ты продолжай, Лаврентий, продолжай! Официальную информацию я услышал, теперь расскажи мне подробности этой… неудачи. Хочу знать как, почему… и кто виноват? — со значением ответил он, и откинулся в кресле, готовясь слушать.
— Последнее сообщение от группы Кузина мы получили больше недели назад. Там было сказано что они прибыли в Берлин и приступили к разработке операции… — глава НКВД чувствовал себя словно на минном поле, опасаясь сделать неверный шаг и навлечь на себя гнев руководителя страны. — По плану, члены группы не должны были выходить на связь в случае успешного завершения операции, поскольку мы бы и так узнали об этом из газет и радио. Каждый человек Кузина уже проверен в деле, я отобрал самых лучших, товарищ Сталин. Но, видимо, несмотря на все усилия, что-то пошло не так… Я получил доклад агента А-25, он осуществлял разведку на местности и помогал группе дополнительными сведениями о передвижениях Шпеера. По его словам, косвенно подтверждённым работниками посольства, нападение произошло недалеко от здания министерства. Агент утверждает что наших людей было только трое, хотя в группе Кузина вместе с самим командиром должно быть четверо. Что случилось с последним ликвидатором пока неизвестно.
Вождь молчал, никак не показывая свою реакцию, поэтому Берия осторожно продолжил:
— А-25 доложил что там был самый настоящий бой, наши люди перебили всю охрану и даже захватили броневик. Но, как чуть позже выяснил агент, оказалось что автомобиль Шпеера был бронирован тяжелее чем ожидала группа, и пули не смогли пробить его корпус. Сам А-25 не видел что случилось дальше, потому что находился в тот момент возле входа в министерство, на случай если министр попытается прорваться к своему месту работы. Но, согласно тому же докладу агента, водитель Шпеера развернулся и решил уехать обратно. Группа Кузина не растерялась от первоначальной неудачи, проявила смекалку и, воспользовавшись захваченным броневиком, ринулась в погоню, в надежде любой ценой выполнить приказ. Автомобиль министра был повреждён и не мог оторваться от преследования, но и нашим людям не удавалось остановить его. Тогда, снова проявив незаурядное мужество и отвагу, Кузин и его товарищи пошли на таран. Им удалось заставить лимузин Шпеера перевернуться и они…
— Погоди, Лаврентий! — поднял руку Иосиф Виссарионович, и внимательно на него посмотрел: — Ты не выдумываешь? Они действительно устроили погоню по городу и таранили этого министра? Не приукрашиваешь, а?
