Потом они обедали вдвоём, причём Матильда Витольдовна почему-то то и дело краснела под его деланно удивлённым взглядом. После этого Саша сдался своему организму и добрался-таки до кровати, устроив себе очередной сеанс сиесты. Проснувшись около четырёх часов дня Александр погрузился в раздумья, решая чем заняться в первую очередь.
Напрашивался вариант использовать информацию про важную «шишку» Дмитро Мирона, захватить его, выбить новую информацию и подниматься выше по иерархии ОУН. Но проблема была в том что его конкретное местонахождение националист не знал, поскольку не выдал даже под пытками. И как его искать, учитывая что Львов густонаселённый город? Тут даже не иголка в стоге сена а, скорее, пылинка в старом амбаре. Можно искать годами без всякой надежды на успех… Значит придётся использовать окольный путь, воспользоваться сведениями «Хохла» и нанести визит по одному из двух адресов, где живут члены одной из ячеек украинских националистов, благо что один из адресов находился не слишком далеко от жилья Матильды Витольдовны.
Некий Павло Сердюк, 32 лет от роду, тоже состоит в местной ячейке, как и погибший «Хохол». Его внешность и место работы в запале допроса Саша выяснить забыл. Что тут скажешь, обмишулился… Конечно, такой допрос он проводил пусть и не впервые но опять продумал не все детали, неудивительно что не всё получилось гладко. Но если снова придётся это сделать то, естественно, ошибки учтёт. Вот только опять возникло сильное неприятие того что снова понадобится резать живых людей, выбивая из них нужные сведения. Но Александр, честно говоря, был даже рад этому чувству. Оно показывало что Саша не превратился в мясника, который воспринимает кровь и боль своей жертвы равнодушно, как само собой разумеющееся. И уж тем более не стал маньяком, получающим удовольствие от страданий других. А значит он по-прежнему человек, выполняющий вынужденную но уж точно не приятную работу ради тех кто будет жить рядом с ним и после него.
…Вот и нужный дом. Двухэтажная постройка в глубине квартала по соседству с другими похожими строениями. В центре двора растёт какое-то раскидистое дерево, в его тени несколько скамеек, на которых сидят четверо женщин и болтают друг с другом, то и дело поглядывая на своих детей, играющих по всему двору. Возле нужного подъезда на лавочке расположились аккуратные старушки, наслаждаясь весенним солнцем. Это было бы проблемой, не позаботься Саша о маскировке заранее. Усы, круглые очки с толстыми линзами, чуть хромающая походка… На чужой взгляд самый настоящий рабочий паренёк с плохим зрением, то и дело поправляющий очки.
Как ни в чём не бывало Александр приблизился к старушкам, цепко устремившим на него свои взгляды, страдальчески сморщился и схватился за щеку, имитируя острую зубную боль. Старые польки, видя какую боль испытывает незнакомый молодой человек, воздержались от любопытных вопросов и продолжили обсуждение цен и новой власти, утратив к нему интерес. Благодаря регулярным урокам Матильды Витольдовны Саша уже много что понимал из польской речи и даже мог кое-как говорить, правда с явным акцентом. С украинским языком было хуже, женщина сама его почти не знала. Понятно, что его внешность эти бабушки запомнили и, в случае чего, обязательно опишут её милиции, но искать странного «ботаника» потом будет затруднительно, так как избавиться от усов и очков дело одной минуты, даже меньше.
Зашёл в прохладный подъезд, пахнущий из жилья самыми разными ароматами, и поднялся на второй этаж. Вот и седьмая квартира, нужная ему. Обшарпанная дверь с потёртой дверной ручкой, точно знавшая лучшие времена. Почти лысый коврик внизу… Явно заметно что уровень жилья сильно уступает тому дому где сейчас жил сам Александр в квартире Матильды Витольдовны.
Там подъезд чистый и уютный, приятно смотреть. С другой стороны, чем больше денег человек готов заплатить за свой комфорт тем больше он его и получает, всё логично. Саша был на сто процентов уверен что снимать здесь жильё намного дешевле чем у его квартирной хозяйки, так что рыночные законы по-прежнему действовали, несмотря на то что Львов теперь входил в состав первого в мире социалистического государства. Впрочем, так оно и дальше будет. Те же «Берёзки», ведомственные санатории и элитное жильё для партаппарата, высшего офицерства и культурной прослойки СССР. Вроде бы все равны но нюансы упорно бросаются в глаза, особенно тем кто живёт в бараках или коммуналках… С желанием людей жить лучше чем все остальные не справится никто и ничто, это неистребимо.
