Он вздохнул, представив какой объём работы его ждёт… Это же придётся ТАМ вживаться в жизнь, находить контакты, подбираться к врагам и только потом уже брать. Или валить их, если сопротивляться будут. Честно говоря, Саше куда больше нравился второй вариант но как прикажете допрашивать труп? Мертвец не расскажет про сообщников, про их планы, про всё остальное… Значит, придётся действовать методом Макса Пейна. Брать мелких шестёрок а потом уже подниматься всё выше и выше… Долго, муторно, но кто сказал что будет легко? Навыки учебного лагеря осназа, пусть и неполные, помогут ему сделать то что надо. И тогда, если всё получится хотя бы наполовину, то его любимая страна лишится одной из своих серьёзных проблем, которая отравляет жизнь миллионам русских или россиян. Цель, что и говорить, грандиозная, крови прольётся много, он это чувствовал. Но эти авгиевы конюшни надо чистить сейчас, пока они ещё не переполнились, и дерьмо не завоняло вовсю. В ТОЙ реальности дело не довели до конца, махнули рукой и потом всё обернулось настоящей катастрофой. На этот раз так не будет! Чего бы это не стоило Александру, но он не отступит! Пока жив, точно! И если его попробуют остановить…
Саша мрачно усмехнулся.
…если попробуют остановить, не важно кто, даже НКВД… ну что ж, тогда пусть будут готовы ко всему! Определённо, быть в роли Максима Калинина из сериала «МЕЧ» ему нравилось. Никакой пощады врагам или компромисса! Либо он либо они! Да, у каждого своя правда, но если придётся обеспечить безопасность России ценой чужой безопасности… Значит, так он и сделает! Потому что ОНИ не сомневались бы, уж это Саша видел лично! Та дата, буквально залитая кровью беззащитных людей, умерших в ужасных муках, окончательно сформировала его отношение к НИМ и закрепила в сознании что нужно делать с этими нелюдями. ТАМ Саша мог только сжимать кулаки от горя и материться, призывая самые страшные кары на головы смеющихся тварей… Здесь же он сам станет этой карой! Горе побеждённым!!
Потсдам.
13 мая 1940 года. Утро.
Баронесса фон Мантойфель.
Мария сидела в своём кабинете и напряжённо думала. Её лучшая подруга, графиня Ребекка фон Нейбург, расположилась на диване и сладко спала, не выдержав битву со сном. Бессонная ночь, последовавшая за чудовищным поступком бывшего мужа Аннелизы Хаммерштайн, постепенно переходила в мрачное утро. Причём, мрачное оно было не только в чисто человеческом восприятии но и в природном. На улице скопились грозные тучи, грозящие вот-вот обрушиться на землю потоками дождя. Температура резко понизилась, поднялся холодный ветер и теперь, чтобы выйти из своей усадьбы в парк, баронессе приходилось накидывать на себя плащ.
Встав из-за стола и подойдя к широкому окну Мария заметила что на стекле уже появились первые, робкие капли дождя. Пасмурное небо не давало никаких надежд на то что в ближайшее время берлинцам улыбнётся солнце. Ну что же, пора приниматься за дело…
С нежностью и теплотой посмотрев на спящую подругу она решила не будить её и тихо вышла из кабинета, направившись в одну из спален своей большой усадьбы. Пройдя по длинному коридору, в котором уже деловито сновали слуги, баронесса осторожно приоткрыла дверь, заглянула внутрь и почувствовала как защемило сердце…
Внутри со вкусом обставленного помещения сидели две её гостьи. Одна из них была той самой Аннелизой Хаммерштайн к которой вчера вечером Мария вместе с Ребеккой приехала в гости и стала свидетелем отвратительного по своей низости похищения невинного ребёнка. Рядом с ней, обняв её за талию, прикорнула Катарина, подруга убитой горем матери.
Аннелиза, судя по внешнему виду, ни на минуту не сомкнула глаз. Она безучастно сидела на расправленной кровати в той же одежде в какой была вчера. В руках женщина сжимала одну из игрушек своего сына и смотрела прямо в стену, скорее всего, даже не видя и не слыша никого. Заплаканное лицо матери было как восковая маска, в углу, в мягком кресле, сиротливо лежал пакет с шубой, до которой сейчас никому не было дела. Вчера, после того как баронесса смогла взять себя в руки, она в приказном порядке буквально заставила Аннелизу поехать к ней, мотивируя что они не могут оставить их одних в доме без защиты. Та, вне себя от горя, двигаясь как сомнамбула, позволила усадить себя в машину. Катарина, естественно, тоже поехала с ними.
Прикрыв за собой дверь Мария тихо подошла к ней и присела рядом, не зная что сказать и как утешить. Случившееся, как ни странно, сблизило их. Помимо обычного человеческого участия и сочувствия аристократка была полностью солидарна с ней как женщина и мать. При одной только мысли о том что и её дочерей могли похитить чтобы добиться чего-либо от баронессы, у Марии сжимались кулаки от гнева а в душе поднималась холодная ярость. Кем бы не был этот человек и какая бы причина у него не была для такого мерзкого поступка, у женщины не нашлось бы для похитителя ни грамма жалости. Для неё всё было очевидно, за такое злодеяние полагалось только одно наказание — смерть!
