Она не хотела здесь быть. Её сердце тянулось туда, далеко на запад, где сейчас сражался тот кому она его отдала. Отдала полностью, не только сердце но тело и душу. Ева не знала как это случилось, но отчётливо осознала: теперь фюрер, тот кого она когда-то боготворила и была готова пойти за ним куда угодно… он перестал для неё что-то значить. Девушка смотрела на него и удивлялась. Как и почему она увлеклась им? Что в нём такого? И не понимала себя… Казалось, с неё сошёл морок и теперь голова обрела ясность. Да, Гитлер великий политик, вождь Германии… но вот её мужчиной он больше не был. Пропала та влекущая тяга ради которой она забывала обо всём и бежала к нему по его малейшему желанию. Перед ней сидел просто мужчина с усиками и зачёсанной на бок чёлкой. Лишь его глаза, устремлённые на радиоприёмник, сверкали…
— Проклятый английский боров! — внезапно сорвался фюрер и вскочил со своего кресла. — Напыщенный аристократишка ничего не понимающий в политике! Победа⁈ О чём он говорит? Ты слышишь, Ева? Едва его назначили премьером как он тут же решил себя показать… Я же предлагал им объединиться! Я предлагал вместе править Европой! А эти надменные, чванливые болваны отказались! Что ж, им же хуже! Я покажу чем обернётся для Англии такая недальновидная политика! Мои солдаты вышвырнут их из Норвегии, Голландии и Бельгии! Вермахт раздавит их жалкое сопротивление и преподнесёт мне Париж в качестве подарка! А эти трусливые островитяне пусть так и сидят на своём клочке суши, ожидая когда наши танки появятся на Трафальгарской площади и вдребезги разнесут английскую память о Нельсоне! Правильно говорил Шольке, нет веры этим англичанам, они никогда не согласятся на союз со мной, их устроит только моё поражение! Но этому не бывать, Ева! Никогда английский солдат не ступит на священную землю Германии!..
Девушка, продолжая делать вид что внимательно слушает фюрера, пыталась придумать как ей сказать Гитлеру что она больше не может быть его любовницей. Ева хорошо знала что болезненное самомнение германского вождя будет явно уязвлено и тот может разъяриться ещё больше но, считая себя приличной и воспитанной, полагала что обязана прямо в этом признаться чтобы потом не было скандалов и упрёков. Как только он её отпустит то Ева окончательно покинет его и полностью сосредоточится на Гюнтере, мысли о котором не покидали её ни на один день.
— Адольф! — начала она, дождавшись когда фюрер слегка выдохнется. — Мне надо тебе кое-что сказать…
Гитлер, прерванный во время своего обычного приступа красноречия, недоумённо посмотрел на неё, словно удивляясь тому что девушка что-то сказала. Еве показалось что вся её роль сейчас заключалась в том чтобы просто молчать и быть благодарной слушательницей его очередной речи. Но она чувствовала что больше не хочет играть эту роль, та её тяготила. И сегодня отличный день чтобы сбросить с себя такую надоевшую ношу. Ведь когда-то это должно было закончиться? Почему бы и не сегодня?
— Что ты хочешь сказать? — спросил он, остывая и присаживаясь опять на своё место. — У тебя что-то случилось?
Его голос, недовольный и раздражённый, показал ей что Гитлер сейчас был не в самом хорошем расположении духа, скорее всего, из-за речи этого Черчилля. Но Ева, наконец, собралась с духом и не намеревалась отступать.
— Прошу, выслушай меня спокойно, хорошо? — попросила девушка, ласково улыбнувшись. Она знала что фюреру нравится её улыбка и надеялась что его реакция на слова Евы будет не слишком бурной. Заметив что её пальцы в волнении комкают подол платья она с трудом взяла себя в руки, чувствуя что сердце стучит в груди от ожидания его слов.
— Говори! — неожиданно тихо ответил Гитлер, требовательно глядя на неё. Не в силах выдержать его взор Ева опустила голову, так было легче.
— Ади… Я много думала о нас с тобой и… поняла что я не достойна тебя! — сказала девушка, решив потрафить его огромному самомнению. — Ты — фюрер Германии! Ты великий человек, который несёт на себе всю тяжесть ответственности за наш народ! Ты отдаёшь ради нашей грандиозной цели всего себя, думаешь и заботишься о Германии днём и ночью!..
Набравшись решимости, Ева подняла взгляд и заметила что лесть помогла. Хоть выражение лица Гитлера и не изменилось но в глазах исчезла подозрительность. Вместо этого там появилось самодовольство и гордость, те чувства которые она раньше не замечала, ослеплённая его личностью.
