Каин давно начал вести сложную партию в беспощадной игре на выживание. Но у его семьи есть и собственное мнение на сей счет. А еще эта девочка Саша, так удачно подвернувшаяся в свое время, нельзя забывать о ней. Иначе весь план рухнет. Это история о нем, о ней. И о девочке, жизнь которой изменили без ее ведома и согласия. Планируется дилогия.
Солнце еще не поднялось, и город находился в дремотном состоянии вялой прохлады, поглощающей тихие звуки и обнажающей самые нелепые запахи. Все казалось гораздо острее, ярче и четче. Мы стояли на широком балконе и смотрели вдаль на виднеющиеся горы, на заснеженные их шапки.
Грустно улыбаюсь блуждающим мыслям.
— Будь осторожна.
— Буду.
И не оборачиваясь, чтобы не видеть волнения в его глазах, обращаюсь ко второй своей сущности, чувствуя, как душа распахивается навстречу первородной магии, как сила окутывает в кокон, заполняется пустота смыслом, как обретают четкость предметы, недоступные простым человеческим взглядом.
Мужская рука касается моей морды. Пристально смотрит, ему важно знать, о чем я думаю. И делает шаг назад, отпуская.
Я развернула огромные льдисто-серебряные крылья с примесью аквамарина и взметнулась ввысь, покоряя небо. Ветер, мой ветер. Самая любимая стихия, самая отзывчивая, умиротворяющая, благожелательная.
Все четыре покорные стихии были любимы мною. Они были моим щитом и оружием, спасением и надеждой. Они были мною или стали мною в течение жизни.
Стихии — самая опасная сила. Даже при малых способностях стихийники могли сокрушать армии, выворачивать мир наизнанку, перекраивать его по своему желанию. Именно поэтому природой лично устанавливались ограничения, и именно поэтому стихийников почти не рождалось. Всего в этом мире нас было с десяток, и мы не могли приближаться друг к другу, отталкиваясь заряженными частицами. Будто магниты, покорителей стихий разворачивало в разные стороны, чтобы не смогли объединиться. И учить нас было некому, сами овладевали навыками, находили общий язык с Силой и выбирали лучшие пути в подчинении.
Я наслаждалась пением ветра в ушах, его легкостью под моим телом, порывистыми объятиями.
Как все так обернулось? Когда контроль над ситуацией был утерян?
Теперь, когда я вернулась на свое место, можно было немного расслабиться, позволить мыслям течь в свободном направлении и вспомнить.
То, с чего все началось.
Я захлебнулась криком и подскочила в кровати, зажимая рот руками.
Луна в эту ночь не светила в окно, спряталась за крышу соседней высотки, и мне доставался лишь неверный свет фонарей, пробирающийся сквозь зазор между плотными задернутыми шторами. Тени от ветвистых деревьев причудливым узором легли на тюль и чуть покачивались из-за сквозняка приоткрытой форточки.
Тише-тише.
Родная комната. Угадываются в темноте развешанные фотографии, туалетный столик, пуф, который я оттолкнула в середину комнаты, торопясь вчера на работу, да так его и не поставила на место.
Кот, уловив пробуждение, навострил уши, но понял, что для подъема еще рано, и плавно положил обратно голову на сложенные лапки.
Медленно раскачиваясь в постели, я успокоила себя, легла на живот и забылась новым сном.
Это мои сны и я к ним привыкла. Привыкла настолько, что после очередного кошмара просто переворачиваюсь и засыпаю снова. Уже давно нет подъемов среди ночи и жадных глотков капель валокордина, растворенных в кипяченой воде. Уже давно ушел страх засыпать и видеть слишком реальные сны, а потом просыпаться и думать: «Господи боже, надо сходить в церковь и поставить свечку Богородице».
Все ушло. Сны остались.
