— Поставим парня на ноги, — уверенно заявил Угим, улыбаясь. Он верно расценил волнующийся взгляд с небольшой поправкой на то, что в тот миг я себя больше ругала, нежели жалела Тавия.
Согласно кивнула. Еда в горло больше не лезла, хотя мужчины еще продолжали вяло жевать куски остывшего мяса.
— Поднимусь к Тавию, посмотрю, как он, — мужчины поднялись с мест, провожая.
Я медленно прошлась по коридору второго этажа, заглядывая в комнаты. Тавия расположили за третьей дверью, скрывающей очередное помпезное помещение, гордо именовавшейся «комнатой для гостей».
Полуэльф всего лишь спал, и точно был убежден, что с ним все в порядке. Я коснулась лица юноши, поправляя светлые волнистые прядки.
Свет луны избегал этой стороны дома, и освещение комнате доставалось только от городских фонарей.
На видимых мне частях тела не было и следа от ранений. Пожалуй, сращивание костей все-таки занимало больше времени, нежели тканей.
Эх, Тавий, кто бы знал, почему нам досталась участь жертв.
Поцеловав друга в лоб, вышла из комнаты.
Спасла прислуга, находящаяся поблизости и готовая сопроводить в опочивальню пронзительно розового цвета с золотым кантом.
Камеристка помогла справиться с потяжелевшей после трудного дня одеждой, расчесала мои волосы, осторожно отмыла их от капель засохшей крови и грязи и уложила спать.
Но смена вертикального положения прошла незамеченной.
Утро наступило поздно. Наспех умывшись и одевшись, торопливо покинула комнату, намереваясь навестить Тавия.
Широкий коридор ослепительно сиял. Пять окон, не задернутые шторами, оголились и, казалось, что белый зимний свет топит вычурное убранство помещения.
Даже стало любопытно оглядеть остальные комнаты дома и сравнить постоянство дизайна.
Третья дверь от лестницы была чуть отворена.
— Доброе утро, Саша.
— Доброе утро, — тепло улыбнулась Веру. — Ему лучше?
Яркое утреннее естественное освещение «раскрыло» комнату во всем отвратительном великолепии. Вкус все же, у Угима был далеко не идеальный, точнее, его вообще не было, будь такое возможно.
Широкую кровать я обозначила еще вчера в полутьме, но сейчас была буквально поражена фантазии мебельщика, выточившего на, однозначно, гигантской кровати какие-то религиозные картины. На спинке, достающей мне до груди, было изображено сражение двух сил, если судить по атрибутике: сил зла и добра. Добро явно терпело поражение, но зло отчего-то не испытывало радости от творящегося, за спинами каждого была свита. За спиной добра стояли на коленях пять фигур, сложивших ладони в молитвенном жесте. И было ясно, что молят они не о спасении, молятся на саму силу. За спиной зла была только одна фигура — женская, и она мужественно прикрывала тылы двумя изогнутыми кинжалами.
Темно-красный балдахин из тяжелого бархата был оторочен золотом и спускался по витиеватым столбикам кровати до пола.
Помпезные картины в позолоченных багетах, огромнейшие напольные вазы с цветами, тяжелые портьеры, сейчас покоившиеся по обе стороны от замерзшего окна, тканевые зеленые обои с черным рисунком, чуть слышный запах лаванды.
Я улыбнулась запаху, он вызывал самые теплые воспоминания о моем родном мире и твердо ассоциировался с подругой. Она скупала все, что пахло лавандой: освежители воздуха, чистящие средства, зажигалки. Даже ноутбук себе купила с темой этих цветов. Нет, на помешательство увлечение не походило, но я всегда притворно закатывала глаза от переполняющего ужаса.
Пожалуй, это единственное, что примирило с пребыванием друга в уродливой комнате.
— Да, но в себя пока не приходил, — ответил Вер, скупо поджав губы.
Мы снова замолчали, наше дыхание и робкий свист ветра снаружи нарушали сложившуюся тишину. Я смотрела на Вера, под его покрасневшими от недосыпа глазами были синяки. Стало его так жаль, что сердце в груди защемило.
— Ты не спал? — я бережно обхватила руку друга, и он привычным жестом погладил мои пальцы. Выдавил слабую улыбку и закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. — Каин же сказал, что опасности нет. Тебе не стоит так себя изматывать.
— Посиди со мной.
Я опустилась на пол и обняла дракона за талию, прижимаясь. Узкая ладонь бережно опустилась на мою макушку, вторая все так же держала за руку.
— Я бы не простил себе, если бы с ним что-то случилось.
— Но все хорошо. И ты бы не был виноват.
Вер неопределенно хмыкнул.
— Смотря, какой подход использовать для поиска вины.
И правда. Я ведь не задумывалась над тем, почему именно Тавий с Вером решили принять на себя удары. Каин говорил что-то про самодеятельность. Можно ли это расценить, как попытку доказать, что они чего-то стоят?
— Вы никогда не рассказывали, как познакомились, — необходимо было сменить тему для обсуждения. Не ровен час, углубимся в болезненное самокопание, чем обострим чувство ответственности за случившееся до предела. Или унизились бы до поиска причины, без труда обнаружив причастное лицо.
Каин связан с ледяными драконами. Век тянется странная история, судя по словам Вера.
Я не имела права делать выводы относительно произошедшего, мне слишком мало известно, чтобы даже строить предположения.
