И сказано было таким тоном, что не нашлось ни одного возражения. Вроде и все приличия соблюдены, вопрос задан, да сказано таким образом, что сразу понимаешь, кто тут главный, а кто так…для фона неяркого.
Мы спустились на первый этаж, пересекли гостиную, огибая лестницу, свернули направо в коридор и меньше, чем через минуту оказались в просторном кабинете. Всю дорогу я старалась не выглядеть девочкой из деревни, которой разрешили сходить в гости к барину, и не охать, не ахать от подобного великолепия.
Кабинет был отделан красным деревом и зеленым узорчатым шелком. Массивный стол стоял напротив окна, на нем по разбитым аккуратным стопочкам лежали письма, не вскрытые конверты, просто чистые листы бумаги и на самом углу устроился небольшой светильник. Хозяйское кресло манило к себе уютом и глубиной. Наверняка, оно очень удобно и выбиралось специально под спину Каина, чтобы тот мог работать сколько угодно в комфорте. Тяжелые портьеры были раскрыты и обнажали высокие окна с беззащитным тонким тюлем цвета шампанского. Высокие стеллажи до потолка, забитые книгами и свитками, приставная лестница, видимо, верхние этажи библиотеки пользуются популярностью. Большая люстра над головами с горящими свечами.
— Как здесь уютно, — не выдержала я, подолгу задерживаясь взглядом на отдельных вещах. — Безупречно!
Каин слегка склонил голову в знак благодарности. Но через секунду все переменилось: он резко сел в кресло, складывая кисти рук под подбородком, и неотрывно пепелил взглядом нашу троицу.
— Я даже не знаю, как правильно начать, — хмуро проговорил Каин. — Но, пожалуй, правильным будет сначала наказать двух глупцов, сбежавших с приема Графа на запрещенный бал. Не буду спрашивать, чем вы думали. Вы не думали! Третий раз за год! Вер! — он не кричал, ни разу не повысил голоса, но фразы были хлесткими и болезненно жгли кожу, как от пощечин. Мальчишки опустили головы и слаженно сопели. Они знали, что виноваты, но, судя по всему, юношеская тяга к приключениям и отрицание любых навязанных норм сделали свое дело. Да и не думали они, что попадутся. И не попались бы, если бы не встретили полуголую девицу, распластавшуюся от страха по стене. — Вас не поймали. Слава всем богам, что везение не обходит стороной. Но это не может продолжаться бесконечно, рано или поздно вас схватят. Мне бы не хотелось, чтобы это попало в газеты. Вам, быть может, все равно, что подобное поведение пятнит репутацию. Если сами вы не в состоянии принимать правильные решения, то придется помочь. Вер, под домашним арестом на год. С Тавием разберутся опекуны, и я бы не уповал на лучший исход. — Лица ребят разом побледнели. Меня как-то дома на месяц заперли, приятного было мало. Тут же на год. Лицо Каина медленно повернулось в мою сторону. — Ну что ж. Теперь о Вас, девочка. Кстати, мальчики могут идти в гостиную, скоро я вернусь, и мы продолжим. — Полминуты ушло на обмен взглядами с Тавием и Вером и их неспешный уход. Наверное, они винили меня. — В то время, как Вы бегали по городу от стражей, я находился на приеме у Графа Агейского. Вам это имя говорит о чем-нибудь? — Я кивнула, холодея. — Лишь малому кругу лиц известен факт пребывания здесь девочки из загранного мира. И еще меньшему кругу известно, что девочка сбежала. Несомненная удача, что именно мои мальчики нашли Вас. Думаю, они уже что-то успели рассказать о нашем мире.
— Нет, мы не говорили об этом.
Мужчина оглядел меня с ног до головы и сдержанно улыбнулся своим мыслям. Он больше походил на восковую фигуру. Высокомерную, с холодным взглядом, выдержанную. В нем не было по сути ничего, что могло бы располагать к себе, кроме внешности. И после его длинного монолога меня била дрожь от страха.
— Я должен передать Вас обратно Шарлю.
Совершенно не хотелось возвращаться в тот дом, к той женщине в длинном платье с тугим пучком, к непонятному Шарлю Агейскому, который владел огромным количеством земли и каким-то морем. Но лучше к ним, чем находиться рядом с этим человеком.
— Не бойся, — неожиданно ласково проговорил Каин. — Шарль строгий, но справедливый. И он поможет верно сориентироваться в нашем мире. Вы попали в хорошие руки, девочка.
Где-то я уже это слышала.
Вернули беглянку на редкость быстро. Через каких-то тридцать минут я уже находилась в главной зале большого дома Графа Агейского и ждала уготованной участи.
Шарль был широким в плечах пожилым мужчиной, в некогда темных волосах часто блестели нитки седины, карие глаза смотрели твердо. Классический образ стареющего человека. Он не мерил шагами комнату, спокойно сидел передо мной в высоком кресле у камина и пил маленькими глоточками ароматный горячий глинтвейн. Мы уже были представлены друг другу, он поцеловал мою все еще дрожащую руку, попросил Алию (именно так звали женщину в стальном платье, по совместительству, супруга главы дома) принести гостье домашние туфли, чай, а для него глинтвейн.
