Все равно, что там сложилось в голове старика, для меня на первый взгляд он был всего лишь очередной мягкотелой грушей для битья. Еще один образованный, банальный, самый что ни на есть покоренный системой человек. До самого последнего атома, до самой крошечной части своей бренной сущности он гложет быть в мире устоев и правил, истинных или нет, для него это не имеет значения. Он тот, кто обходит стороной неприятности, не упрекая судьбу, жизнь или путь за невзгоды и ошибки. Невыросший внутренний стержень сопротивления позволяет ему мириться с несправедливым миром вокруг, который в ответ иногда дает слабому человеку минуты надежды и часы мнимого счастья.
— Почему же вы считаете, что миру не нужно искать светлое и доброе среди, как вы выразились, тьмы? — Я слышал мягкий голос доктора на половину громкости в своей голове, так как мой разум был поглощен дневным светом в окне, но, видимо, собеседник решил, что мое молчание дает ему право выговориться, и он пробудил меня своим противопоставленным мнением. — Наш мир частенько двояк, лицемерен и жесток, но нельзя нырять во все это с головой, забывая, ради чего мы живём: ради мгновений счастья, любви и взаимопонимания. Да и именно для этих прекрасных целей мы и должны фильтровать грязь, обходить непреодолимые проблемы стороной. Мы обязаны, это нужно, чтобы оставаться людьми..
— Людьми! — Я поднял бас до голоса зверя и хищно ввернул свои острые глаза во взгляд доктора, который нервно сглотнул и, как я заметил, содрогнулся коленями. — Не выходить каждый день на бой с несправедливым миром ради того, чтобы оставаться таким, как все? Ради стандартных детей, жены, дома, машины, работы? Выражайтесь правильно, врач, не нырять с головой и фильтровать грязь ради того, чтобы оставаться таким же приемлемым для таких же удобоваримых, не отставая от догматов прикормленного общества.
— Мне кажется вы слишком много себе позволяете, осуждая мою жизнь примитивностью..
— В том и разница между примитивностью и независимым мышлением, — я перебил его речь, и он тут же умолк, цепляясь за воздух с открытым ртом. Я ломал его сносный до этого часа мир, но зачем я нападал на него сейчас, на этого безобидного ребенка в теле престарелого мужчины, я не знаю, но желания остановиться у меня не было вовсе. — Вы абсолютно не понимаете меня, но почему-то я вижу вашу обыденную жизнь насквозь и уверен, не будь я вашим клиентом, вы бы доказывали мне превосходство тихого и мирного сосуществования по соседству с кровожадной реальностью.
Доктор дал себе паузу и начал вписывать в свой блокнот что-то интригующее, что-то интересное, и я, жадно наблюдая, как он переводит дыхание этим действием, поклялся себе, что вырву блокнот из его рук в миг нашего последнего лицезрения. Но моя интрига быстро потеряла смысл в своей надобности, и я вновь набрел взором на дождь, на беспардонные капли, избивающие поверхность терпеливого окна. Мысли поглотили меня океанской волной, накрывая разум все сильнее, гуще, будто я был лишь маленькой лодкой в центре масштабного шторма. Но я никак не тонул, а все искал пресловутую истину в этой мрачной холодной воде. Я отталкивал ее излишки в сторону, выхватывая из тягостных волн каждую капельку мизерной правды, но плоды моих поисков смывал новый надводный набег..
— У вас есть возлюбленная? Дети? — Он снова вещал в мою голову лишь едва слышно, и я вновь хлестнул его взглядом.
— Не довелось. — Какие вопросы, такие и ответы, старик, но врачеватель не успокоился.
— Как мне к вам обращаться? — Он попытался выразить дружелюбие на лице, но я видел, что за этой маской скрывался страх, тревога от непонимания, но у каждой эмоции есть и другая сторона монеты, а в данном случае это был интерес, ведь все, чего мы боимся, является неотъемлемой частью нашего любопытства. — Вы так и не представились.
— Ник. — Я выставил вперед свою нижнюю челюсть и начал играть скулами, набрасывая еще больше напряжения на старика, но он не поддался разнузданным чарам, а лишь продолжил набирать оборот, высыпая мне весь набор вопросительных предложений.
— Скажите, Ник, вы никогда не были влюблены? Не хотели иметь детей, а вместе с тем долгие и плотные отношения с человеком, который любит вас? — Врач заумно клацнул ручку зубами и стал выжидать.
— Я был влюблён, но это чувство предательски неустойчиво, как и любовь, конечно, но она, безусловно, более осязаема, сознаюсь… Да, и мне приключилось любить несколько лет, пока этот возлюбленный мной человек не решил, что нужны перемены, что я должен меняться, но я не из тех, кем можно управлять.. — И тут я запнулся, да. Мне вспомнились те светлые года, переполненные счастьем и веселыми картинками, играющими у меня в голове до сих пор, или же нет? Возможно, я ошибаюсь, и это всего лишь прошлое, не столь далекое по прошедшим зимам, но слишком отставшее далеко позади по событиям.
— Вы не захотели измениться ради любимой? — Доктор, по всей видимости, подметил для себя тему отношений в своём блокноте и посмотрел на меня с лицом, жаждущим знаний.