— Не стоит впутывать его ещё глубже в эту бездну борьбы, отправьте Ника подальше от меня и мне подобных, — рекомендательно просил Макс, стараясь не выказывать свою печаль и грусть из-за возможного самоотрешения от лучшего друга. — Он хороший человек, который достоин прожить лучшую жизнь..
— Пусть будет так. — Корский учтиво и с пониманием кивнул головой, начиная снова удаляться и уже готов был исчезнуть за бортом машины скорой помощи, как, резко одумавшись, Макс окликнул его.
— А, о какой битве шла речь? — Котов вытянул шею вперед после вопроса, выставляя локаторы ушей к вниманию, будто боясь не услышать ответа.
— Та, что грядет, после рассвета.. — Таинственно прошептал Корский, а после, с толикой печали сжав губы, снова почтительно кивнул уцелевшему парашютисту и, наконец, скрылся в потоке людских масс, растворившись в ночи, как последний луч на закате..
Неспокойный рассвет надвигался на осеннее, зябкое утро, в котором солнце бодро тянуло вверх свои лучи, окрашенные багровым оттенком, покрывая весь город темно-красным платочком, мерно возрастающим над улицами и людьми, будто предвкушая огонь смертей, уготованных для дня их расплаты.
Но не ему был посвящён акт восхождения света, а тем, кто вставал под его до безобразия отчужденный к милосердию взор. То был каменный Рудов, чей римский профиль орлана в то утро монументально возвышался за обширным столом совсем недавно почившего полковника Звонарева, и глазами ястреба был устремлен к рамам оконным, сквозь прозрачность которых ему открывался вид того пласта света с востока, что крови цветом был облачен, пока к соколиному слуху услужливыми языками прельщали подчинённые лизоблюды и меркантильные подхалимы..
— Буров так и не вышел на связь, — доложил Ломакин не без нотки удовлетворения в голосе. — Нужно предпринять меры ответного удара..
— Самолет рухнул посреди финского залива, — злобно выставился Корольчук всем телом на сидевшего напротив Ломакина. — Как, по твоему, Костя должен был оповестить нас о своем состоянии? С того света?! Идиот! Какие меры ты способен предпринять, кроме как не подтереть задницу рукой!
— Захлопнись, прихвостень! — Ломакин воспарил на ноги, парируя в ярости атаку. — Я хотя бы что-то предлагаю и могу самостоятельно думать, в отличие от тебя, куска дерьма, отвалившегося со штанины садиста и маньяка Бурова!
— Ах ты, мразь! — Корольчук в гневе и оскорблениях полез драться с визави прямо через стол, но старший по званию, сидевший рядом с ним, вовремя включился и оттянул соседа за шиворот пиджака обратно.
— Умом тронулись?! — Точно воспел майор Кромольков своим по-девичьи не басистым тоном. — Здесь сидят офицеры старше вас по званию! Что вы себе позволяете, старлеи?!
В меру остыв, два молодца все же продолжали ненавидеть друг друга изо всех сил, и когда их глаза неохотно встречались, блеск презрения озарял весь кабинет, предостерегая всех остальных участников собрания быть начеку, чтобы вновь остановить взмах кулаков в нужный момент.
— Значит, Буров мёртв, как и треть груза, ещё часть груза уничтожена группой в Питере, часть взята в Краснодаре.. — Пробубнил едва живым голосом самый младший офицер Резнов, но тишина, создавшаяся после потасовки, позволила невнятной речи дойти до всех в полной мере.
— Верно, треть груза у нас.. — Оптимистично настроенный офицер с угла стола быстро подтвердил информацию.
— Чему ты радуешься? — Прорезал пространство воздуха зловещий бас Рудова, и голова его вскоре впервые за долгие минуты отреклась от видов рассвета. — Майер соорудил бракованный детонатор и не смог дистанционно уничтожить самолет… Лишь его оплошность является итогом нашего маленького успеха, который слишком недостаточен перед двумя неоправданными промахами..
— Что прикажете делать, товарищ полковник? — Маленькие глазки Кромолькова, сидевшие слишком близко друг к другу на округленном овале головы, покорно врезались в неприступную стену лица старшего офицера, безустанно ограждающую от эмоций весь его внутренний мир.
— Безутешны дни скорби от потери близкого человека, но по Бурову, который бесспорно почил, скорбеть нужды нет… У безумцев и смерти не подвластны никакой логики.. — Тяжелый, мясистый голос Рудова равномерно развивался в атмосфере, лаская слух, но иногда он не забывал хлесткими ударами бить по барабанным перепонкам каждого внимательно слушающего, делая в ударениях слов приоритет на повышение тона в разы. — Ни к чему и чествовать погибшего распутного ублюдка… Но он был одним из нас, поэтому мы обязаны ответить на выпад противника… Майор, условные полномочия Бурова теперь на ваших плечах. Отправьте весточки всем, начиная с Бакинского, что они вправе сию же минуту начать конфликт… Старший лейтенант Ломакин, ваша задача заключается в контроле реагирования полиции, пусть не вмешиваются… Корольчук, вы же будете брать загнанных врагов в угол, когда силы их будут на исходе… Резнов, с вас я требую полной отдачи по вопросу шефства над СМИ..