Если сейчас растопить печь, то внешний защитный контур будет работать как надо, но только до первого реального срабатывания боевых амулетов. Амулет управления печью тоже повреждён и не может обеспечить необходимое регулирование силы нефтяного пламени. Можно было сказать — 'хорошо, что он перекрыл нефтяной канал, иначе могло разорвать бак с жидким металлом, приведя печь в окончательную негодность. Заменить регулирующий амулет просто нечем, а для того, чтобы починить и настроить имеющийся, требуется устранить неисправность внутреннего контура и тепловых труб в стенах, что крайне сложно. Главная проблема, что тепловые трубы защищены от потерь тепла в нештатных местах, а заодно и защищались от воздействия чужой силой снаружи. Ремонтнику, чтобы добраться до труб и что-то сделать, требовалось разбирать стену, снимать защиту, постепенно восстанавливать внутреннюю структуру, пользуясь переносной печью, снова ставить защиту на место, собирать стену обратно. И так поступать каждые полтора метра, при средней длине внутренних труб около двадцати пяти. За день мастер мог сделать только одну подобную операцию, больше просто не успевал.
— А почему нельзя пройтись вниманием по трубе прямо отсюда снизу вверх, постепенно восстанавливая её и ничего больше не разбирая? — спросил я мастера Толиса, когда вник в суть главной проблемы и серьёзно расстроился.
— Хочешь сам попробовать? — ехидно ухмыльнулся он, показывая своё превосходство, прекрасно понимая, что у меня ничего не получиться.
— Хочу! — в ответ вспылил я, плохое настроение давало о себе знать, требуя непременно вывернуться наизнанку или вывернуть находящихся тут людей. — Причём прямо сейчас. Ты учишь, как это делается, а дальше буду разбираться сам, если ты такой слабосильный мастер.
— Разбежался, — продолжал ухмыляться оружейник, — там одной учёбы на полгода, если заниматься целыми днями, ни на что больше не отвлекаясь. Или ты знаешь более быстрые способы? Если знаешь, скажи — мне самому очень интересно. Ничего не получится, готов спорить на что угодно.
Я внимательно посмотрел на стоящего рядом Питса, с которого при моём взгляде сползла довольная улыбка. Тот уже догадался, что мне пришло в голову.
— Способ есть, — с решимостью во взгляде посмотрел на Толиса, сгоняя улыбку и с его лица. — Прямая передача опыта через специальный амулет.
— Никогда о таком не слышал, — заметил тот, и посмотрел на нахмурившегося Повелевающего мудростью, явно ища у него поддержки.
Тот только утвердительно кивнул, подтвердив мои слова, хотя это предложение совсем не вызывало у него какого-либо энтузиазма. Я же внутренне уже завёлся и не собирался останавливаться. Даже паранойя куда-то спряталась, уступив место холодной злости. Надавив пальцами на виски, снял со своей головы амулет, сразу ставший видимым, и протянул его Питсу вместе со второй частью, специально захваченной мной ранее из мешка. Оружейник же глядел на него с раскрытым от удивления ртом.
— На что угодно споришь, значит? — переспросил мастера, давя злым взглядом на его волю.
— Смотря, что попросишь, — быстро пошел тот на попятную.
— Давай, попробуем обойтись без споров, — тоже решил немного отступить, — проведём сейчас один эксперимент и успокоимся.
— Слишком опасно, — вступил в наш разговор Повелевающий мудростью. — Для тебя опасно, Витос, — поправился он. — Могу отсечь всё лишнее и оставить главную суть, только если передаю в амулет свой опыт. Сейчас же тебе придётся принять на себя тяжелый удар чужих знаний, и совсем не уверен, что сможешь его выдержать, сохранив личность.
— Рискнём! — в другой момент бы отказался от подобной авантюры, но злость во мне требовала немедленного выхода, прямо как в смертельном поединке, когда в живых останется или ты или он.
Только тут и он, и я были одним и тем же лицом, а отступать всё равно категорически не хотелось. Умом прекрасно понимал, что поступаю неправильно, однако решительный настрой настойчиво толкал меня вперёд, а я уже подталкивал присутствующих тут мастеров, так и не решившихся серьёзно возразить мне. Питс надел обучающий амулет на голову Толису, а вторую его часть на свою руку. Оружейнику требовалось тщательно вспоминать свою работу, всё то, что может потребоваться для того, чтобы суметь починить тепловые трубы и постараться не вспоминать что-то лишнее, к делу не относящееся. Этот процесс требовал времени, за которое можно успеть подготовиться к самой работе. Пока мастер вспоминал, Повелевающий мудростью разомкнул управляющий печью амулет, заставив её разогреваться. Топлива было более чем достаточно, форсунки и система подачи воздуха исправны. За два часа, пока Толис вспоминал, металл в накопителе тепла расплавился и набрал достаточную для работы температуру, даже несколько большую, чем используют здешние мастера для работы, но мне она была в самый раз.
