— Считаю это неверным. Чтобы вступить в рукопашный бой, части РККА должны пролюбить всю созданную тяжелым трудом советского народа авиацию, артиллерию, танки, все боеприпасы! Да и еще одно важное условие! Найти таких же раздолбаев среди своих врагов!
— Товарищ дивинженер, у вас есть свой круг обязанностей и в этом кругу далеко не все гладко! Занимайтесь своими делами, а в тактику пехоты, в которой ничего не смыслите, не лезте! Надеюсь, никто больше не заблуждается, будто авиацией, танками, артиллерией, можно заменить штыковой удар пехоты? Нет! Нельзя! Можно только подготовить! — даже не поняв старый для меня, бородатый анекдот, отшил меня командующий округом, напрочь проигнорировав последний пункт о противнике.
Как только совещание закончилось я, даже не заходя в свой отдел штаба, связался с Кронштадтом и попросил выслать за мной катер. Три часа спустя «МО-шка» дивизиона ОВРа главной базы Балтфлота подвалила к трапу линкора «Кадис», на котором Кожанов держал свой флаг. Корабль всего недели две вышел с завода после ремонта и небольшой модернизации, выразившейся в замене старых и установке дополнительных зениток всех калибров, был самым слабым из трех имевшихся на Балтике линкоров, зато адмиральский салон на нем, бывшем испанце, был поистине королевским.
— Рад видеть дорогого гостя! — встав с шикарного кожаного кресла с золочеными деревянными подлокотниками, поприветствовал меня командующий флотом. — С чем пожаловал? Опять «амбарчик» нужен?
— И я тебе рад, — ответил я хмуро, озабоченный роящимися в голове тяжелыми мыслями. — Вот, приехал спросить, как ты с финнами воевать думаешь.
Комфлота сразу нахмурился, показная беззаботность слетела с него, будто и не было.
— Не так, как мне хотелось бы! — плюхнулся он как кукла обратно. — Я из Москвы выезжал, совсем другой план предполагал. Думал, до места только доеду, быстро-быстро хоть вчерне наброски сделаю, сразу доложу. Ведь обжитые районы Финляндии — юго запад. Остальное лес да болота с редкими хуторами. А в Хельсинки, в Турку, вся промышленность, большинство населения. Взломать береговую оборону, высадить корпус морской пехоты, захватить плацдарм и перебросить туда армию в два-три, даже четыре корпуса. Все война выиграна!
— Ну, да. Если береговую оборону сумеешь взломать…
— Детские игры, — отмахнулся Кожанов. — Мы здесь впереди финнов на целую эпоху. У них батареи, считай все южное побережье прикрыто. Кроме Аландов. Но они были бы хороши в Мировую войну. А сейчас, когда у нас быстроходные катера, ракетные и десантные баржи, когда мы на левковских «коврах-самолетах» можем целую бригаду морской пехоты, правда, без танков, выбросить на любой почти берег на скорости в пятьдесят узлов, их батареи ничем мне помешать не могут. Вернее, они могут вести огонь по побережью и суше, на которые мы уже высадились. Но тут уж вступают в дело наземные корректировщики и тяжелая корабельная артиллерия. Нет, в общем, у финнов никаких шансов.
— Так за чем же дело стало? — осторожно спросил я, боясь спугнуть проснувшуюся в душе робкую надежду.
— Не поверишь! Не дают мне корпус! Обходись своей родной Батумской бригадой как хочешь! И для высадки на плацдарм, даже если мы его одной-то бригадой захватим, ваш Генштаб не дает ни единого штыка! Вот так!
— Почему?!
— Я это тоже хотел бы знать! Просто так! Нет и все! План утвержден! Вы хотите не первые роли, интригуете! Пристегнули Балтфлот к ЛВО, обеспечивать фланги, поддержку оказывать! — не совсем связно стал с короткими паузами выкрикивать Иван Кузьмич, всякий раз подкрепляя очередную фразу ударом кулака по подлокотнику. — Теперь десанты на Бьерке и на Валаам готовлю, — сдувшись, тихо сказал он в конце, — сил больше ни на что не хватит. Ну и морская блокада. Это уж само собой.
— Даааа… — отреагировал я на новости, тоже тяжело опускаясь на диван, того же мебельного гарнитура. — Чувствую, умоемся кровью.
— Все так плохо?
