Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем… Мог ли наш современник Семен Любимов подумать, что эти слова станут для него актуальны? Став из-за абсолютно невероятной случайности виновником разрушения собственной реальности, герой видит катастрофические для него последствия его вмешательства — СССР, лишившись одного из главных факторов Победы, разрушен сокрушительным ударом гитлеровского Рейха. План «Ост» доведен до своего логического завершения и к началу двадцать первого века коренного населения на территории Европейской России практически не осталось.Осознав произошедшее, Семен отправляется в прошлое, в точку изменения реальности, и вступает в борьбу за то, чтобы вернуть историю в изначальное русло. На дворе СССР конца двадцатых годов, индустриализация и коллективизация стоят первыми пунктами в повестке дня. Сумеет ли герой, начав с самого малого, обрести достаточное влияние на окружающую действительность и достичь своей цели? Ведь любые его действия, с какими бы благими намерениями он их не совершал, могут иметь самые непредсказуемые последствия.
Сталин слушал незнакомую песню, которая раздалась из трубки аппарата настолько неожиданно, что он даже не убрал руку с вертушки. Песня завораживала.
Ее спокойный мотив так отличался от революционных песен, между тем слова заставляли задуматься. Перед глазами как бы сами собой вставали мама, Гори, друзья детства, семинария.
Первомайская демонстрация в Тифлисе, Туруханск, первый номер «Правды», Ленин, революция, товарищи по партии.
Гражданская, Царицын, Пермь, Западный и Южный фронты, восьмой съезд, пленум 1922 года, борьба с оппозицией, XVI партконференция.
Да, хорошая песня! И заканчивается правильно.
— Слушаю, — хриплый голос ворвался в трубку внезапно, оборвав песню на полуноте.
Слегка ошарашенный, расчувствовавшийся Сталин ответил, даже забыв поздороваться.
— Товарищ Ворошилов, какая песня душевная! В первый раз услышал, а так пробрало! Кто автор?
— Музыка Таривердиева, слова Рождественского. В первый раз сталкиваюсь с человеком, говорящим по-русски, ни разу не смотревшим фильм «Семнадцать мгновений весны». Кстати, я не Ворошилов.
Очарование слетело в момент, по спине прошелся холодок близкой опасности.
— Кто вы такой? — голос в трубке был, действительно, незнаком.
— Штандартенфюрер Штирлиц, ёшкин кот! Вообще-то, вежливые люди, раз уж решили поговорить, сначала сами представляются.
— С вами говорит товарищ Сталин, секретарь ЦК ВКП(б)! — отчеканил вождь предельно официальным тоном. — Что вы делаете в кабинете товарища Ворошилова?!
— С чего вы взяли, что я в кабинете Ворошилова? Который, кстати, давно уже на том свете. Вам что, в вашем дурдоме этого не объявили? Так спросите Левитана в соседней палате, он вам озвучит.
— Как на том свете?! Ты убил Клима, сволочь?! Я немедленно звоню в ОГПУ! Тебя найдут, недобиток!!! Ответишь по всей строгости социалистического закона!
— Ага, кровавого палача Берию на меня натрави! Аривидерчи! — в трубке раздались короткие гудки.
Вождь ударил по рычагу и начал уже набирать номер Менжинского, как раздался звонок соседнего телефона.
— Сталин у аппарата.
— Товарищ Сталин, — прозвучал ровный голос Поскребышева, — к вам прибыл товарищ Ворошилов с докладом по ситуации в районе КВЖД.
— Пусть войдет, — облегченно сказал Иосиф Виссарионович и сел на стул.
— Здравствуй, Клим. Представляешь, только что звонил тебе и какая-то гадина в твоем кабинете сказала, что тебя нет в живых, — возмущенно произнес отец народов, — слава богу, это была брехня.
— Как в моем кабинете?! Коба, что ты такое говоришь?! Надо немедленно шутника найти!!!
— Ну так распорядись, раздолбай! Враги по вашему наркомату шастают как у себя дома!
Ворошилов выскочил в приемную как ошпаренный.
— Товарищ Поскребышев, — обратился вышедший вслед за наркомвоенмором хозяин, — подготовьте мне, пожалуйста, справку по композитору Таривердиеву, поэту Рождественскому и кинофильму «Семнадцать мгновений весны».
— Вот времена, даже в дурдоме порядка нет! Психам телефоны на руки выдают! — проворчал я для порядка и спрятал старенький мобильник обратно в рюкзак. На что тот обиженно пискнул в ответ, извещая о разряженной батарейке. И то верно, пятый день уже к концу как с базы вышел, возвращаться пора. Не беда — за день дойду.
Огляделся вокруг и решил, что лучшего места, чем рядом с огромным валуном, невесть как оказавшимся посреди леса, не найти. Да и смеркается уже, а тут место высокое, сухое и ручеек недалече. Надо только обойти камень для порядка и расположиться с южной, подветренной стороны.
