Другое дело — японцы. Изолировав Азию на море, в отличие от стратегии «эталонного мира», они не попёрлись к Бирманской дороге через джунгли. Первую скрипку в стратегии страны Ямато играл флот и армия вынуждена была действовать в рамках военно-морской логики. Вместо наступления на суше — захват ключевых точек, портов, десантом и оборона плацдармов армейскими подразделениями. Таким путём был захвачены и превращены в ВМБ все гавани на западном побережье Австралии от Дарвина до Эсперанса, что окончательно изолировало самый маленький континент от остальной Британской империи и США. Местные пытались одновременно отбить и Перт, и Дарвин, в которые упирались линии железных дорог, но безуспешно. В полупустынях Австралии японская армия, готовившаяся воевать в Монголии, чувствовала себя вполне уверенно и превосходство в воздухе также было на её стороне. Прочно обороняясь, она предоставляла гайдзинам свободу нести потери в отчаянных, но бессмысленных атаках на пулемёты, без поддержки танков, авиации и артиллерии. Могла бы, наверное, и наступать. Но зачем, если противник готов, ради золотых приисков, ослаблять сам себя, облегчая самураям дальнейшие завоевания?
В Южной Азии японцы, обжегшись в Китае, действовали более хитро. Захватив только Рангун в Бирме и обезопасив Молуккский пролив, они этим и ограничились. Зато из захваченных в плен в Малайе, Сингапуре и Рангуне индусов сформировали и вооружили «Освободительную армию», вручив её непримиримому борцу с британским колониализмом Субхасу Чандре Босу. Авторитет его среди соотечественников не уступал, а скорее, превосходил авторитет Ганди и Неру. Ведь он был сторонником бескомпромиссного вооружённого сопротивления колонизаторам вплоть до завоевания Индией полной независимости. Дважды был председателем национального конгресса и вышел из него, основав своё движение «Вперёд!» после начала Второй мировой войны, когда Ганди выступил за сотрудничество с британцами во имя общей победы. Конечно, англичане, вступив в войну, сразу закрутили гайки и стали бросать всех, кто не поддержал Ганди, в тюрьмы. Бос бежал через Афганистан сперва в СССР, а после Гавайского сражения — в Японию. В принципе, его бы устроила бы любая воюющая с Англией страна, которая могла помочь его планам, но Гитлер здесь сам себе подсуропил политикой «общеевропейских колоний». Видеть Индию колонией Субхас Чандра Бос больше не желал.
А что же японцы? Правительству Тодзио «эталонного» мира стоило бы поучиться у премьер-министра адмирала Инеи! Если бы это было возможно! Разница «морской» и «армейской» политики была налицо. Этот позиционировал себя освободителем Азии от колониалистов-гайдзинов, если это могло сэкономить силы, признавал независимость бывших колоний и даже сам основывал новые государства. Обговаривая необременительные условия, тут же закреплявшиеся письменными соглашениями. Так произошло с Филиппинами, Малайскими султанатами, Тайландом, островными государствами на территории Индонезии «эталонного» мира. Договоры в каждом конкретном случае имели свои особенности, но главные общие положения были жёсткими. Все без исключения признавали себя подданными или вассалами (при монархической форме власти) Императора. Все входили в «Азиатскую сферу сопроцветания» с особыми условиями торгово-хозяйственных отношений внутри неё и вовне. Все государства «Сферы» обязывались иметь единую внешнеполитическую (за пределами «Сферы») позицию, которую вырабатывал Высший Императорский совет глав государств, а утверждал сам Император. Морская оборона «Сферы» возлагалась исключительно на Объединённый флот, который финансировался общими усилиями всех государств «Сферы» в одинаковой пропорции к бюджету. Причём, так, «как надо», а не так, «как можем». За исключением самой Японии. Она своими деньгами распоряжалась, как хотела. В остальном участники «Сферы» были автономны и независимы, имели свои внутренние законы, армии и все прочие атрибуты государства. Фактическое японское господство, таким образом, подавалось как форма равноправного союза.
