В ответ самурай только кивнул, будто мои намерения стали для него абсолютно понятны, в чем я лично сильно сомневался. Между тем, план мой был далеко не очевиден. Чтобы не тащить на руках все свое абсолютно необходимое на переходе богатство и японца, который хоть и был мал ростом, да и отощал в пустыне, но весил не меньше шестидесяти килограммов, мне нужен был какой-то транспорт. К счастью, АНТ-9 при капитальном ремонте с заменой моторов пережил и кое-какой «тюнинг». Обычный для этого типа самолетов хвостовой костыль был заменен на дутик, который уцелел в ходе прошедшего здесь боя. И этим, единственным, уникальным колесом никак нельзя было пренебрегать! Приподняв хвост уже почти полностью разгруженного мной самолета и подставив под него все те же многофункциональные ящики из под гранат, я вооружился ножовкой и топором, с твердым намерением его отчекрыжить. Первым делом я развернул самоориентирующееся колесо в сторону носа и, забив в шарнир обрубков дюраля, намертво зафиксировал его в этом положении. Потом настал черед обшивки и силового набора, раскраивал которые я почти до обеда. В итоге я получил тачку, пусть не суперудобную, но которой можно было пользоваться. Чтобы конструкция не потеряла жесткости, кроме днища оставил часть бортов фюзеляжа, которые, сходясь к килю, образовали кузов, куда можно было, прикладами назад, сложить оружие, боеприпасы, лекарства и еду. Поперек тачки сверху я стал приматывать бинтами дерево, все, что нашлось в самолете. Туда с избытком пошли и лавки, и декоративные рейки из-под потолка салона. Так у меня получилась площадка полтора на полтора метра. Перекинув через нее ремни из японской амуниции, с одной стороны я подвесил канистру с водой, а с другой недоиспользованное дерево и японский пулемет, который все-таки пришлось взять в качестве противовеса. Застелить тачку упаковками с ватой и накрыть серым полотнищем, было и вовсе минутным делом.
— Все, ваше самурайское величество, карета подана, — подняв японца на руки я положил его на помост. — Извольте обживаться, пока я весточку о своих проделках намалюю.
Сказав это, красной краской из запасов бортмеханика намалевал на бортах фюзеляжа и на отогнутом вниз с одной из плоскостей листе «Мины». Искать растяжки и снимать их я поленился, да и время терять было жать.
— Все бы вам, захребетникам, на горбу у трудового народа выезжать, — проворчал я, берясь за обмотанные бинтами рукоятки тачки и тронул ее с места.
— Мой отец был кузнецом, — отозвался японец.
— Будешь, значит, Танака Кузнецов. Так на могиле твоей и напишу, если вдруг помереть по дороге вздумаешь.
— Если сами меня на этой тележке не растрясете, не умру, — все так же ровно заверил меня самурай.
— Ишь, еще привередничает! Да это лучшая тачка на день пути вокруг! Рессора, пневматик, причем, низкого давления! Вообще, Танака, будешь себя так вести, пристрелю тебя ко всем чертям.
— У нас был договор, — напомнил мне пленник, понизив голос, видимо, приняв угрозу всерьез.
— Конечно, пользуйся тем, что русские всегда договоры соблюдают. Не какие-нибудь там англичашки, которые слово держат, только пока выгодно. Для тех вообще правил никаких не существует. Слыхал про судетский кризис? Помяни мое слово, ни Англия, ни Франция защищать Чехословакию не будут, хотя по договору и должны, гарантии давали.
— Не знаю, о чем вы говорите.
— Не беда, узнаешь еще. Может, своим мозги вправишь, чтоб знали, с кем дело можно иметь. То ли дело русские! Сказал товарищ Сталин, что любой агрессор по шапке получит, значит, так и будет. Ох, и достанется вам сейчас на орехи за все ваши шалости!
— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Так русская пословица звучит? Еще неизвестно, чья возьмет. Вы только отбиваетесь от ударов доблестной Императорской армии. Обороной же войны не выигрываются.
— Дай срок, прочувствуете, как русские наступают. А то вон гонору сколько, пока вас по роже никто не бил. Утретесь как миленькие. То не беда. У нас и другая пословица есть. За одного битого, двух небитых дают.
— Это только слова. Вы не сможете по Транссибирской магистрали перебросить достаточно войск, чтобы нанести поражение Квантунской армии. И сколько бы вы подкреплений не посылали, из Японии морем они будут прибывать быстрее.
— Вас полтора десятка было, а я один. Сильно тебе это помогло? — принизил я «стратегию» до уровня «тактики». — Решает не численное превосходство, а огневая мощь. И она была на моей стороне.
— Это был не честный бой! — японец явно был задет за живое.
