Квантунская армия тоже была значительно усилена. Число ее дивизий с мая месяца увеличилось с восьми до двадцати одной, но это оказалось пределом по запасам вооружения. Экономика Японии была не в состоянии одновременно содержать и третий в мире флот и мощную сухопутную армию, воюющую, к тому же, еще и в Китае, поэтому, даже имея людские резервы, нельзя было направить их на фронт. Разве что — в виде маршевых пополнений, вооруженных одними винтовками, да и то не всегда. Из пятисот бывших в распоряжении Квантунской армии самолетов, всего несколько десятков были новых моделей, да и те все были стянуты еще с мая под Халхин-Гол, потому как на Хасане действовала советская морская авиация на И-18. Ветераны бывшей 24-й эскадрильи ЧФ, преобразованной в 7-й ИАП ВМФ СССР и переброшенной с началом конфликта на восток, играли там «первую скрипку», подтягивая за собой «коренные» авиачасти флота. Они с первых дней жестко пресекли попытки японцев летать в Хасанском небе, не понеся при этом, совсем никаких потерь. Про японские же танковые части, насчитывающие после неудачных для них боев едва ли сотню машин, которые не шли ни в какое сравнение с советскими, вообще нельзя было говорить всерьез. Тем не менее, японское командование, видя сосредоточение советских сил, совсем не собиралось пассивно ожидать удара и предприняло действия с целью улучшения своего положения, которые и привели к большому сражению 22-го июня на реке Халхин-гол.
